Мелинда Гейтс, в девичестве Френч, окончила частный университет Дьюка (штат Северная Каролина) и получила два диплома – в области экономики и компьютеров. После окончания университета она сдала еще и экзамен на степень магистра бизнес-администрирования в престижной школе бизнеса.

В 1987 году пришла на работу в Microsoft и сразу же возглавила отдел продаж. В ее подчинении была сотня сотрудников, а сама она от имени фирмы заключала многомиллионные контракты. Таким образом, к моменту знакомства с Гейтсом Мелинда Френч была состоявшейся бизнесвумен.

Первая встреча пары Френч – Гейтс произошла в 1987 году на пресс-брифинге Microsoft в Нью-Йорке. Билл в то время уже был обладателем миллионного состояния, компания стремительно развивалась. Гейтс начинал задумываться о семейной жизни. При общении с Мелиндой Билл помимо всего прочего отметил деталь: девушка носила обувь на плоской подошве, типа мокасин, – а, как говорят психологи, чем выше интеллект женщины, тем ниже она носит каблуки. Утверждение психологов подтвердилось – девушка действительно была чрезвычайно умна, что, конечно, не могло не зацепить Гейтса.

Между прочим, злые языки поговаривают, что завоевание Билла было тщательно спланировано… А есть еще одна, романтическая версия знакомства: по некоторым данным, в здании Microsoft окно кабинета Мелинды было расположено аккурат напротив окна Билла, так что он в течение всего дня мог наблюдать за симпатичной сотрудницей, пишет издание «Карьера».

Неизвестно, что из этого правда, – факт в том, что в первый день 1994 года на Гавайях состоялась свадьба Билла и Мелинды. При бракосочетании был заключен брачный контракт с интересными условиями. В частности, помимо прочего Билл обязался выплачивать Мелинде по 10 млн долларов за каждого рожденного ею ребенка. Сейчас у четы Гейтс трое детей: в 1996 году родилась дочь Дженнифер, в 1999-м – сын Рори, в 2002-м – еще одна дочь, Фиби.

Возможно, именно Мелинда была причиной того, что Билл так увлекся благотворительностью. Вернее, Гейтс и до этого вкладывал деньги, главным образом в образование. Однако после женитьбы масштабы благотворительности от Microsoft значительно расширились, а в 2000 году был создан благотворительный фонд, который назвали по именам его основателей. Фонд Билла и Мелинды Гейтс вкладывает огромные средства в развитие здравоохранения в мире, образования, поддержки неблагополучных семей и, само собой, компьютеризации публичных библиотек.

В названии фонда имя Билла идет первым, однако в большей степени сейчас это детище Мелинды. От главы семьи исходит идея, а вот то, как и какими средствами эта идея воплотится в жизнь, – это уже дело супруги.

Мелинда устраивает яркие благотворительные акции: так, к примеру, на вилле Гейтсов порой проходит обед на сто персон. Его участником может стать каждый – достаточно приобрести входной билет стоимостью… 1 млн долларов. Собранные средства идут в фонд развития университета Дьюка, который окончила Мелинда.

Супруга компьютерного миллиардера всегда находится в тени, выбираясь разве что на акции своего фонда, ее редко заметишь на светских мероприятиях, она нечасто дает интервью. Мелинда старается обеспечить полную неприкосновенность частной жизни всей семьи – и мужа в особенности. СМИ рассказывают о трогательной детали: в ресторане госпожа Гейтс старается сесть так, чтобы закрыть собой мужа, защищая его от собирателей автографов и недовольных пользователей Windows.

Такие романтические мелочи удивительно органично вписываются в отношения Гейтсов, которые в другое время больше походят на отношения партнеров. Их и воспринимают часто как одно целое. Так, в 2005 году американский журнал Times назвал не одного Человека года, а двух – Билла и Мелинду вместе.

Однако сама по себе Мелинда тоже фигура значительная. Это подтверждает присутствие ее имени в различных рейтингах самых влиятельных женщин мира, а не так давно она вошла в список 50 женщин, которым стоит подражать, составленный Wall Street Journal.

Издание называет миссис Гейтс «мощной силой новой благотворительности» в международном здравоохранении. WSJ отмечает, что она «идет на все, чтобы оценить глобальные потребности в медицине», а также то, что именно Мелинда является ключом к работе фонда, поскольку она «изучает науку, обращается к экспертам и уважительно относится к надежности данных».

Мелинда успевает быть самостоятельной творческой и деловой женщиной, частью делового тандема, супругой и матерью, хранительницей очага. С WSJ можно согласиться: такой женщине действительно стоит подражать.

*
*

Об этом говорится в результатах исследования, распространенных институтом Ловенштейна, штат Пенсильвания. По его данным, у нынешнего главы Белого дома этот показатель равен числу 91, передает «Интерфакс».

Подобное исследование проводится с 1973 года в сравнении с предыдущими президентами, начиная с Франклина Рузвельта, который находился у власти в США с 1933 по 1945 год.

У последних 6 президентов-республиканцев умственный показатель в среднем составлял 115,5, причем, самым высоким уровнем – 155 – обладал Ричард Никсон.

Что касается демократов, то у глав Белого дома от этой партии в указанный период средний уровень достигал числа 156, а у Билла Клинтона – даже 182, поэтому он является абсолютным лидером. На последнем месте находился Линдон Джонсон (126), который руководил страной с 1963 по 1969 год, отмечают авторы доклада.

После падения Берлинской стены и развала советского лагеря как американские консерваторы, так и враждебно настроенные по отношению к США силы лелеяли две параллельных иллюзорных теории. Согласно первой из них, глобализация и период после холодной войны должны были положить начало однополярному миру, хотя проявляют себя оба этих явления именно увеличением количества полюсов силы. Вторая иллюзия заключается в уверенности, что именно абсолютная власть Америки будет править миром в XXI веке. Могуществу Соединенных Штатов, раз уж только эта страна может претендовать на его глобальный масштаб, все чаще бросают вызов зарождающиеся державы-соперники, государства-мятежники и глобализация.

В военной области, где их превосходство казалось бы не вызывает сомнений, Соединенные Штаты сталкиваются с трудной ситуацией в Афганистане, на юге которого сила талибов растет день ото дня, и военные бароны уже почти лишили правительство Хамида Карзая всякой легитимности, а также с безнадежной ситуацией в Ираке, где американцам грозит первое после Вьетнама серьезное поражение. С того самого момента, когда в Ираке началась гражданская война (60 000 погибших на первый квартал 2006 года), а Соединенные Штаты не смогли найти политических рычагов, чтобы добиться военного решения, вывод войск из страны является неминуемым, осталось только прийти соглашению, какими темпами его осуществлять, и как его лучше преподнести общественности. А поскольку США увязли в Ираке, Северная Корея и Иран смогли дать волю своим ядерным амбициям. Что ж, с точки зрения распространения ядерного вооружения, а также войны против терроризма, Америка платит высокую цену за то, что начала не ту войну против не того противника.
В геополитическом разрезе ускоренное развитие новых сверхдержав на Юге приводит к требованиям более сбалансированного разделения глобальных ответственностей – на заре XXI-го века Китай недвусмысленно позиционирует себя в качестве державы-соперника Соединенных Штатов. Не стоит сбрасывать со счетов и Россию, которая отказалась от коммунизма, чтобы культивировать ‘советизм’, и которая в качестве нового империалистического вектора развития заменила Красную армию и ядерный арсенал на шантаж энергоносителями и природными ископаемыми. Можно перечислить много государств, стремящихся упрочить свое национальное могущество, закаленных в горниле унилатерализма Америки, которые в состоянии бросить вызов ее стратегии.

В экономическом плане, период высокого роста (в среднем 3,5% ежегодно), который позволил создать больше рабочих мест (уровень безработицы составляет 4,4%), теперь находится под угрозой из-за долгов населения (130% от доступного дохода), спада на рынке недвижимости, бюджетного дефицита, вызванного высокими расходами на военные операции (507 миллиарда долларов с 2001 года) и диспропорциональный текущий баланс (7% ВВП в 2005 году). Спад мирового производства на фоне хорошей динамики развивающихся стран, устаревание и несостоятельность пенсионных систем предприятий, потеря лидерских позиций в инновационных технологиях – таковы три основные проблемы, стоящие перед американской экономикой. Теперь, когда экономический рост страны не превышает 2%, США больше не могут являться локомотивом мировой экономики, коим они были, начиная с 1990 года. Они зависят от Китая, который обеспечивает их финансирование (более 70% золотовалютных запасов, исчисляющихся несколькими триллионами, инвестированы в долларах), а также от спроса со стороны азиатских стран, которые поддерживают рост мировой экономики, перенимая эстафету у американских потребителей.

В политическом плане США, население которых составляет 300 миллионов, является привлекательной страной, но нация становится все более и более неоднородной и разобщенной, что порождает кризис идентичности. Разрушение Нового Орлеана ураганом Катрина выявило уязвимость страны после терактов 2001 года и подтвердило недееспособность органов государственной власти и высокий уровень неравенства в обществе. Непропорциональное распределение плодов экономического роста – сейчас зарплата главы предприятия превышает средний оклад служащего в 369 раз против разницы в 28 раз в 1970 году – демонстрирует, что экономический рост мало что дал беднякам и среднему классу. К тому же, элитарные слои общества увеличили степень своей закрытости, что сделало почти невозможным для представителей других классов продвижение вверх по социальной лестнице.

С точки зрения нравственности, руководство страны лишилось кредита доверия, что неразрывно связано с возрастающим недовольством институтами, ложью, которая предшествовала началу вторжения в Ирак, ‘разоружением’ оппозиции, которое последовало после терактов 2001 года, множащимися скандалами, вызванными безнравственным поведением и коррупцией. Таким образом, общество, вынужденное постоянно подвергать сомнению действия руководства страны, становится подозрительным и начинает испытывать страх.

Из вышеизложенного можно сделать шесть выводов:

1. США далеко не сверхдержава, и в стране появляются признаки грядущего серьезного кризиса, вызванного, в том числе, ошибками, совершенными администрацией Буша в период с 2001 года, кризиса, который кристаллизуется во время вывода войск из Ирака.

2. США, как это было в конце 1970 годов, на заре XXI-го века обладают возможностью начать ‘новую жизнь’ и сохранить – нет, не монополию могущества, которой они никогда не обладали,- но свои лидерские позиции, для чего необходимо коренным образом пересмотреть свои методы правления, внешнеполитический курс и экономическую модель.

3. Начало XXI-го века с этой точки зрения имеет много общего с 1920 годами, когда Великобритания считала себя империей мирового масштаба и претендовала на глобальное влияние, которым уже не обладала, в то время как США отказывались взять на себя роль лидера, которая проистекала из их реального могущества. Теперь США стоят перед той же дилеммой: они действуют как мировой жандарм, и их воспринимают как такового, хотя на самом деле они утратили свое былое влияние.

4. В современной международной системе, чья нестабильность возрастает из-за ее многополярности и разнородности систем ценностей и верований, мало что может совершаться без участия Соединенных Штатов, но Соединенные Штаты далеко не всемогущи.

5. Лидеры демократических стран должны перед лицом увеличивающихся рисков считать своей первоочередной задачей воссоздание союза своих стран.

6. Резкий поворот США в сторону унилатерализма, который, судя по всему, приведет к изоляционизму и протекционизму, а также увеличение количества центров влияния как никогда требуют возобновления процесса интеграции на европейском континенте, чему должна предшествовать модернизация Германии, а затем и Франции.

Николя Баверез – адвокат и историк

Окончиться война, все как-то утрясется, устроится. И мы бросим все, что имеем, — все золото, всю материальную мощь на оболванивание и одурачивание людей!

I. Введение

Очевидно, что Россия, как собственно сила, так и как центр мирового коммунистического движения, в настоящий момент стала представлять очень серьезную проблему для внешней политики США, и в нашей стране существует глубокая неудовлетворенность и обеспокоенность относительно целей и методов советских лидеров. Таким образом политика нашего правительства в значительной мере обусловлена желанием скорректировать советскую политику и изменить международную ситуацию, к которой она уже привела.

Однако пока нет четкой формулировки основных задач США по отношению к России. Ввиду вовлеченности нашего правительства в отношения с Россией особенно важно, чтобы такие задачи были бы сформулированы и приняты в качестве рабочих программ всеми подразделениями нашего правительства, имеющими дело с проблемами России и коммунизма. Иначе возможны серьезные расхождения в направлениях национальных усилий для разрешения проблемы, имеющей огромное международное значение.

II. Общие соображения.

Существуют два подхода к увязке национальных задач с факторами войны и мира.

Первый подход состоит в том, что национальные задачи постоянны и не должны изменяться в зависимости от того, находится ли страна в ситуации войны или мира; к их достижению следует постоянно стремиться, смотря по обстоятельствам, как невоенными, так и военными средствами, Этот подход был лучше всего сформулирован Клаузевицем : «Война есть продолжение политики другими средствами».

Противоположный подход состоит в том, чтобы рассматривать национальные задачи во время мира и национальные задачи во время войны как существенно различные. Согласно этому подходу, война формирует собственные политические задачи, которые как правило имеют приоритет перед обычными задачами мирного времени. Такой подход в целом преобладает в нашей стране. В основном именно такой подход преобладал и в последней войне, когда выигрыш собственно войны, как военной операции, стал важнейшей задачей политики США, а все прочие соображения были ей подчинены.

Ясно, что в случае американских задач в отношении России ни один из этих подходов не может полностью возобладать.

Во-первых, для разворачивающейся в настоящее время политической войны наше правительство вынуждено уже сейчас, во время мира, ставить более определенные и активные задачи по отношению к России, чем те, которые ему приходилось формулировать по отношению к Германии или Японии в самом разгаре военных действий с этими странами.

Во-вторых, опыт прошедшей войны научил нас тому, что желательно увязывать наши военные усилия с ясным и реалистичным представлением о тех задачах, которые мы собираемся решать в долговременной перспективе. Это особенно важно в случае войны с Советским Союзом. Мы едва ли можем ожидать завершить такую войну с той же военной и политической определенностью, как последнюю войну с Германией и Японией. Поэтому если всем не станет ясно, что наши задачи не состоят в военной победе ради победы, то общественности США будет затруднительно осознать, что же действительно является благоприятным разрешением конфликта. Общественное мнение могло бы ожидать гораздо большего на путях военного решения, чем это необходимо или даже желательно с точки зрения подлинного решения наших задач. Если бы народ воспринял идею, что наша задача – безусловная капитуляция, тотальная оккупация и установление военного управления по образцу Германии и Японии, то он естественно ощутил бы любые меньшие по сравнению с этим достижения, как вообще не являющиеся настоящей победой, и мог бы не оценить по достоинству действительно искреннее и конструктивное урегулирование.

Наконец мы должны признать, что советские задачи сами по себе практически неизменны. Например, советские территориальные цели в Восточной Европе – как стало очевидно во время войны – очень схожи с теми программами, которые Советское правительство пыталось реализовать невоенными средствами в 1939 и 1940, и фактически также с определенными стратегическими и политическими концепциями, на которые опиралась политика царизма перед первой мировой войной. При встрече со столь неизменной политикой, упорно проводимой посредством как войны, так и мира, нам необходимо противопоставить ей не менее постоянную и устойчивую политику. Вообще говоря, сама природа отношений Советского Союза с остальным миром такова, что эти отношения представляет собой непрерывный антагонизм и конфликт, иногда происходящий в рамках формального мира, а иногда в юридических рамках войны. С другой стороны ясно, что демократия не может, подобно тоталитарным государствам, полностью отождествлять задачи мирного и военного времени. Ее неприятие войны, как метода внешней политики, настолько сильно, что она неизбежно будет склоняться к модификации своих задач мирного времени в надежде, что они могут быть решены без обращения к оружию. Когда же эти надежды и эти ограничения исчезают в результате войны, разразившейся из-за провокации или по другим причинам, возмущенное демократическое общественное мнение обычно либо требует формулировки других задач, часто карательного характера, которые не были бы поддержаны во время мира, либо немедленной реализации таких целей, терпеливая подготовка к достижению которых в других условиях могла бы вестись путем постепенного давления на протяжениии десятилетий. Таким образом было бы нереалистичным предполагать, что правительство США могло бы действовать во время войны на основе точно того же набора задач, или хотя бы руководствоваться тем же самым графиком их решения, что и во время мира.

В то же время следует понимать, что чем меньше расхождение между задачами мирного и военного времени, тем больше вероятность того, что успешные военные усилия будут успешны и в политическом отношении. Если задачи действительно вытекают из основных национальных интересов, то они стоят того, чтобы осознанно сформулировать и решать их как во время войны, так и во время мира. Задачи, возникающие вследствие эмоций военного времени, не годятся для выражения сбалансированной концепции долговременных национальных интересов. Поэтому правительству следует уже теперь, до возникновения любых военных действий, предпринять все усилия по планированию и определению по отношению к России наших текущих задач мирного времени и наших гипотетических задач военного времени, и по возможности сократить разрыв между ними.

III. Основные задачи.

Нашими основными задачами в отношении России на самом деле являются только две следующие :

а. Уменьшить мощь и влияние Москвы до таких пределов, при которых она больше не будет представлять угрозу миру и стабильности международного сообщества;

и

б. Внести фундаментальные изменения в теорию и практику международных отношений, которых придерживается правительство, находящееся у власти в России.

С решением этих двух задач наши проблемы в отношениях с Россией сократились бы до уровня, который можно было бы счесть нормальным

Перед тем, как обсуждать способы решения этих задач соответственно в мирных и военных условиях, рассмотрим их несколько подробнее.

1. ТЕРРИТОРИАЛЬНОЕ СОКРАЩЕНИЕ РОССИЙСКОЙ МОЩИ И ВЛИЯНИЯ.

Существуют две сферы, в которых мощь и влияние Москвы простирается за пределы границ Советского Союза в формах, наносящих ущерб миру и стабильности международного сообщества.

Первая из этих сфер – то, что можно назвать зоной сателлитов : а именно зона, в которой решающее политическое влияние принадлежит Кремлю. Следует отметить, что в этой зоне, которая территориально целиком прилегает к Советсткому Союзу, решающим фактором в установлении и поддержании советской гегемонии явилось присутствие или близость советской вооруженной мощи.

Вторая из этих сфер охватывает отношения между центром власти, правящим Советским Союзом, с одной стороны и, с другой стороны, группами или партиями за рубежом, за пределами зоны сателлитов, которые обращаются к России, как к политическому вдохновителю, и, осознанно или нет, проявляют свою лояльность по отношению к ней

Для эффективного решения в обеих сферах первой из указанных выше задач необходимо сократить до разумных пределов несоразмерные проявления российской мощи. Странам, находящимся в зоне сателлитов, должна быть предоставлена возможость коренным образом освободиться от русского господства и из-под российского идеологического влияния. Также должен быть основательно разоблачен миф, который заставляет миллионы людей в странах, удаленных от Советских границ, смотреть на Москву, как на выдающийся источник надежды человечества на улучшение, а следы воздействия этого мифа должны быть полностью ликвидированы.

Следует заметить, что в обоих случаях эти задачи могут быть в принципе решены без неизбежного порождения последствий, непосредственно и решительно затрагивающих престиж Советского государства.

Во второй из двух сфер полное освобождение из-под российской власти возможно без затрагивания жизненно важных интересов Российского государства, так как в этой сфере московское влияние распространяется по тщательно скрытым каналам, существование которых отрицает и сама Москва. Таким образом устранение структуры власти, ранее известной как Третий Интернационал и пережившей собственное имя, не вызовет никакого формального унижения правительства в Москве и не потребует никаких формальных уступок со стороны Советского государства.

То же самое в основном, однако не полностью, верно и для первой из двух сфер. Москва также отрицает факт формального советского господства в зоне сателлитов и пытается замаскировать его механизм. Как в настоящее время демонстрирует инцидент с Тито, нарушение московского контроля не обязательно рассматривается как событие, затрагивающие сами государства. В даном случае оно трактуется обеими сторонами, как межпартийный конфликт; особое внимание уделяется повсеместному подчеркиванию того, что никакие вопросы государственного престижа здесь не затронуты. То же самое может предположительно произойти в любом месте зоны сателлитов без формального ущемления достоинства Советского государства.

Мы однако, сталкиваемся и с более сложной проблемой : расширение границ Советского Союза после 1939 года. Это расширение не может во всех случаях рассматриваться как серьезный ущерб международному миру и стабильности, а в ряде случаев оно даже может рассматриваться, с точки зрения наших задач, как полностью приемлемое для целей поддержания мира. В других же случаях, особенно касающихся прибалтийских стран, вопрос более сложен. Мы действительно не можем проявить безразличие к дальнейшей судьбе прибалтийских народов.

Это отражено и в нашей нынешней политике признания по отношению к этим странам. Мы едва ли можем согласиться, что угроза международному миру и стабильности действительно устранена, когда Европа поставлена перед фактом возможности сокрушения Москвой этих трех малых стран, не виновных ни в какой реальной провокации и доказавших способность вести собственные дела прогрессивным образом, не угрожая интересам соседей. Таким образом было бы логично рассматривать, как часть задач США, восстановление для этих государств по крайней мере некоего подобия недавнего состояния свободы и независимости.

Однако ясно, что их полная независимость повлекла бы фактическое сокращение территории, контролируемой Советским правительством. Таким образом это напрямую затронуло бы достоинство и жизненные интересы Советского государства как такового. Не стоит предполагать, что это может быть осуществлено без войны. Поэтому если мы считаем, что основная задача, сформулированная выше, важна как в условиях мира, так и войны, то мы должны логично заключить, что в условиях мира наша задача должна состоять только в том, чтобы побудить Москву разрешить репатриацию в прибалтийские страны всех насильственно высланных и установление в этих странах автономных режимов, в основном удовлетворяющих культурным потребностям и национальным стремлениям их народов. В случае войны мы могли бы при необходимости стремиться пойти и дальше. Но этого дальнейшее зависело бы от характера российского режима, который господствовал бы на этой территории после следующей войны, и нам нет необходимости решать этот вопрос заранее.

Следовательно, утверждая, что мы должны уменьшить мощь и влияние Кремля до пределов, при которых он больше не будет представлять угрозы миру и стабильности международного сообщества, мы имеем право отметить, что эта задача может логично решаться не только в случае войны, но также и во время мира мирными средствами,и что в последнем случае нет необходимости затрагивать престиж Советского правительства, что автоматически сделало бы войну неизбежной.

2. ИЗМЕНЕНИЕ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ, КОТОРЫМ СЛЕДУЕТ МОСКВА.

Наши сложности с нынешним Советским правительством связаны главным образом с тем, что его лидеры исповедуют в теории и практике международных отношений концепции, не только противоположные нашим собственным, но и очевидно несовместимые с мирным и взаимовыгодным развитием отношений между этим правительством и другими членами международного сообщества, как индивидуальными, так и коллективными.

Главными среди этих концепций являются следующие:

(а) Что мирное сосуществование и взаимное сотрудничество суверенных и независимых государств на основе равенства и взаимного уважения иллюзорно и невозможно;

(б) Что конфликты являются основой международной жизни, при этом, как в случае Советского Союза и капиталистических стран, ни одна сторона не признает превосходства другой;

(в) Что режимы, не признающие авторитета и идеологического превосходства Москвы, безнравственны и пагубны для прогресса человечества, и долг всех здравомыслящих людей повсеместно добиваться свержения и ослабления таких режимов любыми тактически подходящими методами;

(г) Что в дальней перспективе невозможно сближение интересов коммунистического и некоммунистического мира путем взаимного сотрудничества, эти интересы в основе своей антагонистичны и противоречат друг другу;

и

(д) Что произвольные индивидуальные контакты между людьми из мира под коммунистическим господством с людьми за пределами этого мира являются злом и не способствуют общему прогрессу человечества.

Очевидно, что недостаточно прекращения доминирования этих концепций в советской или российской теории и практике международных отношений. Необходима их замена на практически противоположные.

А именно:

(а) Что суверенные и равноправные страны могут мирно сосуществовать бок о бок и сотрудничать друг с другом без претензий или попыток установить одностороннее господство;

(б) Что конфликт не является необходимой основой международной жизни, что народы могут иметь общие интересы, не имея полного согласия в идеологии и не подчиняясь единому авторитету;

(в) Что народы других стран имеют законное право преследовать национальные цели, расходящиеся с коммунистической идеологией, и что долг всех здравомыслящих людей исповедывать терпимость к чужим идеям, скрупулезно соблюдать невмешательство во внутренние дела других на основе взаимности, и использовать только порядочные и честные методы в ведении международных дел;

(г) Что международное сотрудничество может и должно сближать интересы обеих сторон даже и при различии их идеологических платформ;

и

(д) Что индивидуальные контакты между людьми по разные стороны международных границ желательны и должны поощряться как процесс, способствующий общему прогрессу человечества.

Тогда немедленно встает вопрос, является ли принятие Москвой таких концепций задачей, которую мы можем всерьез надеяться решить, не прибегая к войне и к свержению Советского правительства. Мы должны смотреть в лицо тому факту, что Советское правительство в его нынешнем виде является и будет оставаться постоянной угрозой нашему народу и миру.

Совешенно ясно, что нынешние лидеры Советского Союза никогда не смогут сами воспринять концепции, подобные изложенным выше, как разумные и желательные. Точно так же ясно, что переход к доминированию таких концепций в русском коммунистическом движении в нынешних обстоятельствах означал бы интеллектуальную революцию внутри этого движения, равносильную преобразованию его политической индивидуальности и отказу от основных претензий на существование в качестве особой жизненной силы среди множества мировых идеологических течений.

Такого рода концепции могли бы возобладать в российском коммунистическом движении только если бы, в результате длительного процесса перемен и эрозии, это движение изжило те импульсы, которые изначально породили его и дали ему жизненную силу, и приобрело совершенно иное, отличное от сегодняшнего, значение в мире.

Тогда можно было бы заключить (а московские теологи немедленно именно так бы это и проинтерпретировали), что заявление о нашем стремлении к принятию Москвой этих концепций равносильно объявлению нашей задачей свержение Советской власти. С этой точки зрения можно было бы утверждать, что такая задача неразрешима без войны, и мы тем самым якобы признаем, что нашей задачей по отношению к Советскому Союзу в конечном счете является война и насильственное свержение Советской власти.

Принять такую точку зрения было бы опасной ошибкой.

Во-первых, мы не связаны никакими временными ограничениями в решении наших задач в условиях мира. У нас нет никаких жестких временных периодов войны и мира, которые подталкивали бы нас к необходимости решения наших задач мирного времени к определенной дате, «иначе будет поздно». Задачи национальной политики в мирное время никогда не следует рассматривать в статических терминах. Постольку, поскольку это наши основные, ценностные задачи, они не относятся к тем, которые допускают полное и окончательное решение, подобно конкретным боевым задачам на войне. Задачи политики мирного времени следует рассматривать скорее как направления движения, а не как физически достижимые пункты назначения.

Во-вторых, мы полностью в своем праве и не должны испытывать чувства вины, работая над разрушением концепций, несовместимых с миром и стабильностью во всем мире, и заменой их на концепции терпимости и международного сотрудничества. Не наше дело вычислять, к какому внутреннему развитию может привести принятие таких концепций в другой стране, мы также не обязаны ощущать какую бы то ни было ответственность за это развитие. Если советские лидеры обнаружат, что растущее преобладание более просвещенных концепций международных отношений несовместимо с сохранением их внутренней власти в России, ответственность за это несут они, а не мы. Это дело их собственной сознательности и сознательности народов Советского Союза. Работа над принятием справедливых и внушающих надежду концепций международной жизни является не только нашим моральным правом, но и нашей моральной обязанностью. Поступая таким образом, мы можем не заботиться о том, куда полетит стружка в вопросах внутреннего развития.

Мы не можем определенно утверждать, что успешное решение нами обсуждаемых задач приведет к распаду Советской власти, так как нам неизвестны соответствующие временные факторы. Вполне возможно, что под давлением времени и обстоятельств определенные исходные концепции коммунистического движения могут постепенно измениться в России примерно так же, как изменились определенные исходные концепции Американской революции в нашей собственной стране.

Мы, однако, имеем право полагать и публично заявлять, что наша задача состоит в том, чтобы всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами донести до российского народа и правительства более просвещенный взгляд на международные отношения, и что поступая таким образом, мы, как правительство, не занимаем никакой позиции по отношению к внутренним делам России.

Ясно, что в случае войны вопросы такого рода стоять не будут. Если бы война между нашей страной и Советским Союзом началась, наше правительство было бы свободно в выборе средств, направленных на решение основных задач, и условий, исполнения которых оно пожелало бы потребовать от российской власти или российских властей при успехе военных операций. Будут ли эти условия подразумевать свержение Советской власти, является исключительно вопросом целесообразности, который обсуждается ниже.

Вторая из двух основных задач таким образом также может решаться как во время мира, так и во время войны. Эта задача, как и первая, может соответственно считаться основополагающей, откуда и вытекает формулировка нашей политики в условиях как мира, так и войны.

IV. Решение наших основных задач во время мира.

Обсуждая интерпретацию этих основных задач соответственно во время мира и во время войны, мы сталкиваемся с проблемой терминологии. Если мы будем продолжать говорить о конкретных ориентирах нашей политики в условиях мира или войны, как о «задачах», мы можем столкнуться с семантическими сложностями. Поэтому исключительно ради ясности введем произвольное различие. Мы будем говорить о задачах только в смысле основных задач, выделенных выше, тех, которые являются общими как для войны, так и для мира. При ссылках же на направляющие ориентиры нашей конкретной политики в военное или в мирное время, мы будем говорить не о «задачах», а о «целях».

В чем могли бы состоять цели национальной политики США во время мира?

Они логично вытекают из двух главных задач, обсуждавшихся выше.

1. СОКРАЩЕНИЕ РОССИЙСКОЙ МОЩИ И ВЛИЯНИЯ

Сначала рассмотрим сокращение чрезмерной российской мощи и влияния. Мы видели, что этот вопрос распадается на проблему зоны сателлитов и проблему коммунистической активности и советской пропаганды в удаленных странах.

В отношении зоны сателлитов цель политики США в мирное время состоит в создании максимально возможной напряженности в структуре отношений, обеспечивающей советское господство, постепенного, при помощи естественных и законных усилий Европы, оттеснения русских с их главенствующей позиции и предоставления возможности этим странам вернуть себе свободу действий. Эта цель может быть достигнута и достигается многими способами. Наиболее впечатляющим шагом в этом направлении было оригинальное предложение о Программе Реконструкции Европы, сформулированное в гарвардской речи секретаря Маршалла 5 июня 1947 года. Вынуждая русских либо позволить странам-сателлитам вступить в отношения экономического сотрудничества с Западной Европой, что неизбежно усилит связи между Западом и Востоком и ослабит исключительную ориентацию этих стран на Росиию, либо заставить их остаться вне этой структуры сотрудничества ценой тяжких экономических жертв со своей стороны, мы тем самым вносим серьезное напряжение в отношения между Москвой и странами-сателлитами и без сомнения делаем для Москвы более неудобным и затруднительным поддержание ее непререкаемой власти в столицах сателлитов. Фактически все, что срывает покрывала, которыми Москва пытается замаскировать свою власть, и заставляет русских проявить жестокость и подчеркнуть безобразие своего контроля над правительствами стран-сателлитов, служит дискредитации этих правительств в глазах их собственных народов, увеличивает недовольство этих народов и их стремление к свободному объединению с другими нациями.

Недовольство Тито, для которого напряженность, связанная с проблемой плана Маршалла, несомненно сыграла определенную роль, ясно показало, что напряжение между Советами и сателлитами могут привести к реальному ослаблению и прекращению российского господства.

Таким образом наша цель должна состоять в том, чтобы продолжать делать все, что в наших силах, увеличивая это напряжение, и в то же время создавая возможность правительствам сателлитов постепенно освободиться из-под российского контроля и найти, если они пожелают, приемлемые формы сотрудничества с правительствами Запада. Это можно реализовать искусным использованием нашей экономической мощи, прямой или косвенной информационной деятельностью, приложением максимально возможной нагрузки на железный занавес, созданием у Западной Европы перспектив и энергии стать в конце того пути, по которому она движется, максимально привлекательной для народов Востока, и многими другими средствами, слишком многочисленными, чтобы их все упоминать.

Мы не можем, конечно, сказать, что русские будут спокойно сидеть и позволят сателлитам таким образом освободиться из-под русского контроля. Мы не можем быть уверены, что на каком-то этапе русские для предотвращения такого исхода этого процесса не предпочтут прибегнуть к какому-то насилию: например к какой-то форме военной оккупации или возможно даже к серьезной войне.

Мы не хотим чтобы они пошли на это; и с нашей стороны мы должны делать все возможное, чтобы сохранить гибкость ситуации и сспособствовать освобождению стран-сателлитов такими способами, которые не нанесут непоправимого ущерба советскому престижу. Но даже при самых больших предосторожностях мы не можем быть уверены, что они не предпочтут прибегнуть к оружию. Мы не можем надеяться автоматически повлиять на их политику или обеспечить достижение каких-то гарантированных результатов.

То, что мы прибегаем к политике, которая может повлечь такой исход, вовсе не означает, что мы выбираем курс на войну; и мы должны быть крайне внимательны, чтобы сделать это очевидным и во всех случаях опровергать обвинения такого рода. Дело в том, что из-за антагонистических отношений, которые пока являются основой отношений между Советским правительством и некоммунистическими странами, возможность войны постоянной присутствует, и никакой из курсов, выбранных нашим правительством, не привел бы к заметному уменьшению такой опасности. Политика, обратная вышеизложенной, а именно : согласие с советским господством в странах-сателитах и непринятие никаких мер для противостояния ему, ни в коей мере не уменьшит опасность войны. Наоборот, вполне логично утверждать, что в долговременном плане опасность войны будет больше, если Европа останется разделенной по нынешней линии, чем в случае, если российская мощь в благоприятный момент будет отодвинута мирным путем, и в европейском сообществе восстановится нормальный баланс.

Соответственно можно констатировать, что наша первая цель в отношении России в мирное время состоит в том, чтобы содействовать и поощрять невоенными средствами постепенное сокращение несоразмерной российской мощи и влияния в нынешней зоне сателлитов и выхода восточноевропейских стран на международную сцену в качестве независимого фактора.

Однако, как мы видели выше, наше исследование проблемы остается неполным, пока мы не рассмотрим вопрос о территориях, находящихся в настоящее время внутри советских границ. Хотим мы или нет сделать нашей задачей достижение каких-то зменений границ Советского Союза без войны? Мы уже давали в III разделе ответ на этот вопрос.

Мы должны всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами поощрять развитие в Советском Союзе институтов федерализма, которые позволили бы возродить национальную жизнь прибалтийских народов.

Можно спросить : почему мы ограничиваем эту цель прибалтийскими народами? Почему мы не включаем другие национальные меньшинства Советского Союза? Ответ состоит в том, что прибалтийские народы – это единственные народы, чьи традиционные территории и население в настоящее время полностью включены в Советский Союз, и которые продемонстрировали способность успешно нести ответственность за свою государственность. Более того, мы все еще формально отвергаем законность их насильственного включения в Советский Союз, и поэтому они имеют в наших глазах особый статус.

Затем перед нами стоит проблема разоблачения мифа, посредством которого Москва поддерживает свое чрезмерное влияние и фактически дисциплинарную власть над людьми в странах вне зоны сателлитов. Сначала несколько слов о природе этой проблемы.

До революции 1918 года русский национализм был сугубо российским. За исключением нескольких эксцентричных европейских интеллектуалов 19 века, которые даже тогда заявляли о мистическом предназначении русской силы в разрешении болезней цивилизации (*2), русский национализм не был обращен за пределы России. Наоборот, относительно мягкий деспотизм российских правителей 19 века был возможно более известен и более осуждаем в западных странах, чем куда большие жестокости советского режима.

(*2) Карл Маркс не был одним из этих людей. Он не был, как он сам формулировал, «одним из тех, кто верит, что старая Европа может быть оживлена российской кровью» [примечание в исходном тексте]

После революции большевистским лидерам удалось путем умной и систематической пропаганды внедрить в широкие круги мировой общественности определенные концепции, весьма способствующие их целям, в том числе следующие : что Октябрьская Революция была народной революцией; что советский режим был первым настоящим правительством рабочих; что Советская власть определенным образом связана с идеалами либерализма, свободы и экономической безопасности, и что она предлагает многообещающую альтернативу национальным режимам, при которых живут другие народы. Таким образом в умах многих людей установилась связь между русским коммунизмом и общими трудностями, возникающими в окружающем мире из-за влияния урбанизации и индустриализации, или же вследствие колониальных волнений.

Таким образом московская доктрина стала до некоторой степени внутренней проблемой каждого народа мира. В лице Советской власти западные государственные деятели сталкиваются с чем-то большим, нежели с очередной проблемой международных отношений. Они сталкиваются также с внутренним врагом в своих собственных странах – врагом, целью которго является подрыв и в конце концов разрушение их собственных национальных сообществ.

Уничтожение этого мифа о международном коммунизме представляет собой двойную задачу. Во взаимодействие вовлечены две стороны, поскольку оно осуществляется между Кремлем с одной стороны и неудовлетворенными интеллектуалами (именно интеллектуалы, а не «рабочие», составляют ядро коммунизма вне СССР) с другой. Для решения этой проблемы недостаточно заставить замолчать агитаторов. Гораздо важнее вооружить слушателей против атак такого рода. Есть некая причина, по которой к московской пропаганде так охотно прислушиваются, почему этот миф с такой готовностью воспринимается далеко от границ России. Если бы эти люди слушали не Москву, то нашлось бы что-то еще, столь же экстремистское и столь же ложное, хотя возможно менее опасное. То есть задача уничтожения мифа, на котором покоится международный коммунизм, не только подразумевает действия по отношению к лидерам Советского Союза. Она также требует чего-то по отношению к несоветскому миру, и более того, к тому конкретному обществу, частью которого являемся мы сами. Насколько мы сумеем устранить растерянность и непонимание, на почве которых процветают эти доктрины, насколько мы сможем устранить источники горечи, приводящие людей к иррациональным и утопическим идеям такого рода, настолько мы преуспеем в разрушении зарубежного влияния Москвы. С другой стороны мы должны признать, что лишь часть международного коммунизма вне России обусловлена влиянием окружающих обстоятельств и может быть соответственно откорректирована. Другая часть представляет нечто вроде результата естественных биологических мутаций. Она порождается наследственной склонностью к «пятой колонне», которой подвержен определенный малый процент членов любого сообщества, и отличается отрицательным отношением к собственному обществу, готовностью следовать за любой противостоящей ему внешней силой. Этот элемент всегда будет присутствовать в любом обществе и использоваться не слишком щепетильными аутсайдерами; единственная защита от опасного злоупотребления им – отсутствие стремления со стороны могущественных режимов использовать эту несчастную особенность человеческой природы.

К счастью Кремль к настоящему времени сделал для развенчания собственного мифа гораздо больше, чем смогли бы сделать мы сами. В этом смысле югославский инцидент возможно наиболее впечатляющий случай; но и вся история Коммунистического Интернационала полна примеров сложностей, с которыми сталкивались нероссийские лица и группы в своих попытках следовать московским доктринам. Кремлевские лидеры настолько пренебрежительны, настолько безжалостны, властны и циничны в тех требованиях соблюдения дисциплины, которые они предъявляют своим последователям, что лишь немногие способны выдерживать их власть достаточно долго.

Ленинско-Сталинская система основана главным образом на власти, которую отчаявшееся меньшинство заговорщиков всегда может обрести, по крайней мере временно, над пассивным и неорганизованным большинством человеческих существ. По этой причине кремлевские лидеры в прошлом были мало обеспокоены тенденцией своего движения оставлять за собой устойчивый шлейф бывших последователей, утративших иллюзии. Их цель была не в том, чтобы сделать коммунизм массовым движением, а в том, чтобы работать с малой группой безупречно дисциплинированных и полностью заменимых последователей. Они всегда были терпимы к уходу тех людей, которые оказывались не в состоянии вынести их особые требования к дисциплине.

В течение долгого времени этот метод довольно неплохо работал. Получить новых рекрутов было легко, и Партия жила за счет постоянного процесса естественного отбора, оставлявшего в ее рядах только самых фанатично преданных, наиболее лишеных воображения, самых тупых и беспринципных.

Случай с Югославией поставил большой вопросительный знак на том, насколько хорошо эта система станет работать в будущем. До сих пор ересь могла безопасно подавляться либо полицейскими репрессиями в пределах Советской власти, либо отработанными методами отлучения и убийства за ее пределами. Тито показал, что в случае лидера-сателлита ни один из этих методов не является безусловно эффективным. Отлучение коммунистических лидеров, находящихся вне эффективного радиуса действия Советской власти, обладающих собственной территорией, полицией, военной силой и дисциплинированными последователями, может расколоть все коммунистическое движение так, как ничто иное, и нанести наиболее тяжелый урон мифу о всемогуществе и всеведении Сталина.

Таким образом условия благоприятствуют тому, чтобы с нашей стороны сконцентрировать усилия на извлечении преимуществ из советских ошибок и возникших трещин, поощрять постоянное разложение структур морального влияния, при помощи которого кремлевские власти управляли людьми далеко за пределами достижимости советских полицейских сил.

Поэтому мы можем сказать, что наша вторая цель по отношению к России в мирное время заключается в том, чтобы информационной активностью и любыми другими имеющимися в нашем распоряжении средствами подорвать миф, при помощи которого люди вдали от российского военного влияния удерживаются в подчинении Москве, добиться того, чтобы весь мир увидел и понял, что представляет из себя Советский Союз, и сделал бы логичные и реалистические выводы из этого.

2. ИЗМЕНЕНИЕ РОССИЙСКИХ КОНЦЕПЦИЙ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ.

Теперь мы переходим к рассмотрению в рамках политики мирного времени второй основной задачи, а именно : внесение изменений в доминирующие в московских правящих кругах концепции международных отношений.

Как мы видели выше, нет никаких разумных оснований ожидать, что мы когда-либо сумеем изменить основы политической психологии людей, находящихся у власти в Советском Союзе сейчас. Их злобный взгляд на окружающий мир, их отказ от возможности постоянного мирного сотрудничества, их вера в неизбежность окончательного разрушения одного мира другим – все это должно сохраниться только по той простой причине, что советские лидеры убеждены : их собственная система не выдержит сравнения с цивилизацией Запада и никогда не будет в безопасности, пока пример процветающей и могущественной западной цивилизации не будет физически уничтожен, а память о нем стерта. Не говоря уж о том, что эти люди связаны с теорией неизбежного конфликта между двумя мирами самой сильной из возможных связей, а именно тем фактом, что во имя этой теории они приговорили к смерти или страшным страданиям и лишениям миллионы людей.

С другой стороны советские лидеры способны к осознанию если не аргументов, то хотя бы ситуаций. То есть, если может быть создана ситуация, при которой эскалация конфликта с внешним миром не способствует усилению их власти, их действия и даже тон их пропаганды может измениться. Это стало очевидным во время последней войны, когда к описанному эффекту привели обстоятельства их военного союза с западными державами. В этом случае модификация политики была относительно кратковременной, так как по окончании боевых действий они увидели возможности для решения собственных важных задач вне зависимости от чувств и взглядов западных держав. Это означает, что ситуация, которая вынудила их изменить собственную политику, по их мнению перестала существовать.

Если же, однако, аналогичные ситуации были бы снова созданы, если бы советсткие лидеры были вынуждены признать их реальность, и если бы эти ситуации могли сохраняться достаточно долго для переориентации значительной части естественных процессов развития и изменения советской политической жизни, то тогда такие ситуации могли бы оказывать постоянное изменяющее влияние на взгляды и привычки советской власти. Даже относительно краткое и поверхностное ощущение возможности взаимодействия между основными союзниками во время последней войны оставило глубокий след в сознании русской общественности, и именно оно несомненно создало для режима серьезные сложности в его попытках вернуться после окончания войны к старой политике враждебности и ниспровержения по отношению к западному миру. Причем все это происходило при отсутствии каких-то существенных перестановок среди советстких лидеров какой-то нормальной эволюции во внутренней политической жизни Советского Союза. Если бы Советское правительство было вынуждено соблюдать такую осторожную и умеренную политику по отношению к Западу в течение столь долгого периода, что нынешних лидеров сменили бы другие, и перед лицом этой необходимости произошла бы какая-то нормальная эволюция советской политической жизни, то тогда возможно стало бы достижимым и какое-то реальное изменение кругозора и поведения Советов.

Из этого рассмотрения вытекает, что хотя мы не можем изменить основу политической психологии нынешних советских лидеров, существует возможность, что мы сумеем создать ситуации, которые, сохраняясь достаточно долго, смогут заставить их мягко изменить свое опасное и неподобающее отношение к Западу и соблюдать определенную степень умеренности и осторожности в отношениях с западными странами. В этом случае действительно можно будет сказать, что мы начали продвигаться к постепенному изменению тех опасных концепций, которые сейчас определяют поведение Советов.

Снова, как и при сокращении зоны советского влияния, так и при реализации любой разумной программы сопротивления советским попыткам разрушить западную цивилизацию, мы не должны забывать, что советские лидеры могут узреть пророческие письмена на стене и предпочесть прибегнуть к насилию, нежели позволить всему этому произойти. Необходимо повторить : этому риску мы подвергаемся не только при данной, но и при любой разумной политике по отношению к Советскому Союзу. Этот риск возникает из самой сущности Советского правительства, и мы не можем сделать ничего, чтобы изменить или устранить его. Это не новая проблема для внешних отношений Соединенных Штатов. В «Записках фдералиста» Александр Гамильтон писал:

«Давайте вспомним, что выбор между миром или войной не всегда будет оставаться за нами; что как бы умерены и неамбициозны мы ни были, мы не можем полагаться на чужую умеренность или надеяться притушить чужие амбиции.»

Таким образом пытаясь изменить концепции, которыми в настоящее время руководствуется Советский Союз в международных отношениях, мы опять должны признать : ответ на вопрос, может ли эта цель быть достигнута мирными средствами, зависит не только от нас. Но это не служит нам оправданием, если мы не предпримем такой попытки.

Итак, мы должны сказать, что нашей третьей целью в отношении России во время мира является создание ситуаций, которые вынудят Советское правительство признать практическую нецелесообразность действий на основе их нынешних концепций и необходимость по крайней мере такого внешнего поведения, как если бы эти концепции были заменены на противоположные.

Это, конечно, в основном вопрос удержания Советсткого Союза слабым в политическом, военном и психологическом отношении по сравнению с международными силами, находящимися вне его контроля, и поддержания со стороны некоммунистических государств высокого уровня требовательности к России в части соблюдения ею обычных международных приличий.

3. СПЕЦИФИЧНЫЕ ЦЕЛИ

Все перечисленные выше цели являются по своей природе общими. Попытка конкретизировать их завела бы нас в бесконечный лабиринт формальных классификаций и вела бы скорее к путанице, нежели к ясности. Поэтому здесь не будет сделано никаких попыток сформулировать возможные пути конкретной реализации этих целей. Множество таких путей само легко возникнет перед каждым, кто задумается над интерпретацией общих целей применительно к практической политике и конкретным действиям. Например, мы увидим, что основным фактором в достижении всех целей без исключения явилась бы степень проникновения за железный занавес или же степень его разрушения.

Однако вопрос о конкретной интерпретации может быть существенно прояснен кратким рассмотрением обратной стороны картины : иными словами рассмотрением того, в чем наши цели НЕ состоят.

Во-первых, нашей основной целью в мирное время не является переход в такую стадию, при которой война становится неизбежной. Мы не исключаем возможности, что наши общие задачи в отношении России могут быть успешно решены без войны. Мы вынуждены признавать возможность войны в любой момент, как логично вытекающюю из нынешнего характера советских лидеров, и мы должны реалистично готовиться к этому.

Но было бы неправильным считать, что наша политика основана на предположении о неизбежности войны и ограничена подготовкой к вооруженному конфликту. Это не так. В настоящее время,в отсутствие войны, автоматически навязанной чужими действиями, наше дело заключается в том, чтобы отыскать средства для решения наших задач, самим к войне не прибегая. Подготовка к возможной войне подразумевается, но мы рассматриваем ее только как дополнительную предосторожность, а не основной элемент политики. Мы все еще надеемся и пытаемся решить наши задачи в рамках мира. Если бы в некоторый момент мы пришли к выводу (это не исключается), что такой подход невозможен, и что отношения между коммунистическими и некоммунистическими мирами не могут продолжаться без решительного военного конфликта, тогда следовало бы пересмотреть саму основу данного документа, и наши цели мирного времени, в том виде, как они здесь представлены, следовало бы коренным образом изменить.

Во-вторых, в мирное время нашей целью не является свержение Советского правительства. Мы признаем, что стремимся к созданию таких обстоятельств и ситуаций, которые было бы затруднительно переварить нынешним советским лидерам, и которые им не понравятся. Возможно, что перед лицом таких обстоятельств и ситуаций они не сумеют сохранить свою власть в России. Но следует подчеркнуть : это их дело, а не наше. Настоящий документ не подразумевает никаких суждений по поводу того, способно ли Советское правительство вести себя относительно умеренно и порядочно во внешних делах и при этом сохранять свою власть внутри России. Если ситуации, отвечающие нашей целевой направленности в мирное время, действительно возникнут, если они окажутся несовмесимыми с внутренним удержанием Советской власти и вынудят Советское правительство уйти со сцены, мы будем рассматривать такое развитие без сожаления, но не примем на себя ответственность за то, что добивались или вызвали его.

V. Решение наших основных задач во время войны.

В этом разделе рассмотрены наши цели в отношении России в случае, если между Соединенными Штатами и СССР возникнет состояние войны. Здесь предполагается выяснить, что именно мы могли бы считать благоприятным исходом наших военных операций.

1. О НЕВОЗМОЖНОМ

Перед обсуждением того, что могло бы явиться достижимой целью в войне с Россией, сначала выясним, чего мы не можем надеяться достичь.

Прежде всего мы должны исходить из того, что для нас будет невыгодно, да и практически неосуществимо оккупировать и поставить под контроль нашей военной администрации всю территорию Советского Союза. Это следует из размеров территории, количества населения, разницы в языке и обычаях, отличающих местное население от нас, а также минимальной вероятности обнаружить какую-то подходящую местную структуру власти, при помощи которой мы могли бы действовать.

Затем, признав это обстоятельство, мы должны признать маловероятным, что советские лидеры пойдут на безоговорочную капитуляцию. Возможно, Советская власть распадется под тяжестью безуспешной войны, как это произошло с царским режимом во время Первой Мировой. Но даже это маловероятно. А если она не распадется сама, мы не можем быть уверены, что сумеем устранить ее какими-то средствами без чрезвычайных военных усилий, направленных на установление контроля над всей Россией. Мы имеем перед собой опыт нацистов, как пример упорства и стойкости, с которыми безжалостные диктаторские режимы могут удерживать внутреннюю власть даже на территории, постоянно сокращающейся в результате военных действий. Советские лидеры были бы способны на заключение компромиссного мира, даже очень неблагоприятного для их собственных интересов. Но маловероятно, что они согласятся на что-либо подобное безоговорочной капитуляции, которая отдала бы их в полное распоряжение враждебной власти. Вместо этого они скорее всего отступят в самую отдаленную сибирскую деревню и окончательно погибнут, подобно Гитлеру, под вражеским огнем.

Есть очень высокая вероятность того, что если мы максимально, в рамках наших военных возможностей, позаботимся о том, чтобы не возбуждать враждебного отношения между советскими людьми и военной полицией, чинящей непривычные им лишения и жестокости, то в ходе войны мог бы начаться расширяющийся распад Советской власти, который с нашей точки зрения был бы благоприятным процессом. С нашей стороны, разумеется, было бы совершенно справедливо способствовать такому распаду всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами. Это однако не означает, что мы могли бы гарантировать полное падение советского режима в смысле ликвидации его власти на всей нынешней территории Советского Союза.

Независимо от того, сохранится или нет советская власть где-либо на нынешней советской территории, мы не можем быть уверены, что среди российского народа найдется какая-то другая группа политических лидеров, которые окажутся полностью «демократичными» в нашем понимании этого слова.

Хотя в России и были моменты либерализма, понятия демократии не знакомы огромным массам российских людей, а в особенности тем из них, кто по своему темпераменту склонен к управленческой деятельности. В настоящее время существует ряд интересных и влиятельных российских политических группировок среди российских изгнанников, которые в той или иной степени приобщились к принципам либерализма, и любая из них была бы возможно, с нашей точки зрения лучшим руководителем России, нежели Советское правительство. Но никто не знает, насколько либеральными окажутся эти группы, придя однажды к власти, или смогут ли они сохранить свою власть среди российского народа, не прибегая к методам полицейского насилия и террора. Действия людей, находящихся у власти часто гораздо сильнее зависят от обстоятельств, в которых им приходится осуществлять свою власть, нежели от идей и принципов, воодушевлявших их в оппозиции. После передачи правительственной власти любой российской группе мы никогда не сможем быть уверены, что эта власть будет осуществляться способом, котрый одобрил бы наш собственный народ. Таким образом, делая такой выбор, мы всегда будем полагаться на случай и брать на себя ответственность, которую нельзя с честью нести.

В конце концов мы не можем надеяться действительно привить наши понятия о демократии за короткий промежуток времени какой-то группе российских лидеров. В дальней перспективе политическая психология любого режима, приемлемо ответственного перед волей народа, должна быть психологией самого народа. Но наш опыт в Германии и Японии наглядно показал, что психология и мировоззрение великого народа не могут быть изменены за короткий промежуток времени простым диктатом или предписаниями иностранной власти, даже следующими за тотальным поражением и подчинением. Такое изменение может стать только следствием органичного политического опыта самого этого народа. Лучшее, что одна страна может сделать для привнесения изменений такого рода в другую страну – это изменить внешние условия, в которых существует рассматриваемый народ, и предоставить ему реагировать на эти условия по-своему.

Все вышеизложенное указывает на то, что мы не можем надеяться в результате успешных военных операций в России создать там власть, полностью подчиненную нашей воле или полностью выражающую наши политические идеалы. Мы должны признать, что с высокой вероятностью нам придется в той или иной степени продолжать иметь дело с российскими властями, которых мы не будем полностью одобрять, которые будут иметь цели, отличные от наших, и чьи взгляды и намерения мы будем обязаны принимать во внимание, нравятся они нам или нет. Иными словами мы не можем надеяться достичь какого-то тотального навязывания нашей воли на Российской территории, подобно тому, как мы пытались проделать это в Германии и Японии. Мы должны признать, что какого бы решения мы в конечном итоге не добились, это должно быть политическое решение, достигнутое в результате политических переговоров.

Вот и все, что следует сказать о невозможном. Теперь о том, какие цели возможны и желательны в случае войны с Россией? Они, как и цели мира, должны логично вытекать из основных задач, сформулированных в разделе III.

2. СОКРАЩЕНИЕ СОВЕТСКОЙ МОЩИ

Первая из наших военных целей естественно должна заключаться в ликвидации российского военного влияния и господства в районах, прилегающих к любому российскому государству, но находящихся за его пределами.

Очевидно, что успешное ведение войны с нашей стороны автоматически приведет к достижению этого эффекта для большей части, или даже для всей зоны сателлитов. Успешное военные удары по советским силам вероятно настолько подорвут власть коммунистических режимов восточноевропейских стран, что большинство из них окажется свергнуты. Могут сохраниться гнезда в форме политического титоизма, то есть остаточные коммунистические режимы чисто национального локального типа. Таким мы вероятно могли бы позволить продолжить существование. Без поддержки и мощи России они со временем наверняка либо исчезнут, либо эволюционируют в нормальные национальные режимы с не большими и не меньшими проявлениями шовинизма и экстремизма, чем вообще характерно для сильных национальных правительств этого региона. Нам конечно следует настаивать на прекращении любых формальных следов черезмерного влияния России в этой зоне, таких как союзнические договоры и т.п.

Кроме того, мы опять сталкиваемся с вопросом, до какой степени мы могли бы стремиться к изменению советских границ в результате успешных военных действий с нашей стороны. Мы должны ясно осознать тот факт, что в настоящее время мы не можем ответить на этот вопрос. Ответ почти полностью зависит от типа режима, который в итоге военных действий останется на этой территории. Если этот режим будет иметь по крайней мере достаточно благоприятные перспективы соблюдения либерализма во внутренних делах и умеренности во внешней политике, то можно было бы оставить под его властью большинство, если не все, территории, приобретенные Советским Союзом в последней войне. Если же, что более вероятно, будет трудно полагаться на либерализм и умеренность послевоенных российских властей, то может потребоваться более значительное изменение этих границ. Следует просто отметить, что этот вопрос остается открытым до тех пор, пока развитие военных и политических событий в России полностью не прояснит характер послевоенных рамок, в которых мы будем вынуждены действовать.

Далее перед нами стоит вопрос о советском мифе и об идеологическом влиянии, которое Советское правительство сейчас старается распространить на людей за пределами зоны сателлитов. В первую очередь все конечно будет зависеть от того, сохранит или нет нынешняя Всесоюзная Коммунистическая Партия свою власть на какой-либо части нынешней советской территории по окончании следующей войны. Мы уже видели, что не способны контролировать это обстоятельство. Если коммунистическая власть исчезнет, вопрос разрешится сам собой. Однако следует иметь в виду, что в любом случае неудачный с советской точки зрения ход самой войны возможно явится решающим ударом по этой форме распространения советской власти и влияния.

Но как бы то ни было, мы не должны ничего оставлять случаю, и естественно считать, что одной из наших основных военных целей по отношению к России является полный демонтаж той структуры отношений, при помощи которой лидеры Всесоюзной Коммунистической Партии способны осуществлять моральное и дисциплинарное воздействие на отдельных граждан или группы граждан стран, не находящихся под коммунистическим управлением.

3. ИЗМЕНЕНИЕ РОССИЙСКИХ КОНЦЕПЦИЙ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Нашей следующей проблемой снова оказывается проблема политики, которой русские будут руководствоваться после войны. Каким образом мы можем гарантировать, что российская политика будет наиболее возможно соответствовать нашим желаниям? Это коренной вопрос наших военных целей в отношении России, и никакое внимание, уделенное ему, не может оказаться чрезмерным.

Прежде всего это проблема будущего Советской власти, то есть власти Коммунистической Партии Советского Союза. Это крайне сложный вопрос. На него нет простого ответа. Мы видели, что хотя мы хотим и даже стремимся к полному распаду и исчезновению Советской власти, мы не можем быть уверены в полном достижении такого результата. Таким образом мы можем рассматривать это как максимальную, а не как минимальную цель.

Тогда, допуская, что по завершении военных действий, мы сочтем целесообразным мириться с существованием Советской власти на части советской территории, каково должно быть наше отношение к ней? Согласимся ли мы вообще иметь с ней дело? А если так, то на каких условиях?

Прежде всего мы можем заведомо принять, что не будем готовы заключить полномасштабное мирное соглашение и возобновить регулярные дипломатические отношения ни с каким режимом в России, в котором будет доминировать кто либо из нынешних советских лидеров либо лиц, разделяющих их образ мыслей. За прошедшие пятнадцать лет мы приобрели достаточно плачевного опыта, пытаясь вести себя так, словно с подобным режимом возможны нормальные отношения, и если теперь мы будем вынуждены прибегнуть к войне для защиты себя от последствий его действий и политики, наша общественность едва ли будет в состоянии простить советским лидерам такое развитие событий или одобрит попытки нормального сотрудничества с ними.

Но с другой стороны, если бы коммунистический режим сохранился на какой-то части советской территории после завершения военных действий, мы не могли бы позволить себе полностью его игнорировать. Он не смог бы перестать быть – в пределах своих внутренних возможностей – потенциальной угрозой миру и стабильности самой России и всего мира. Самое меньшее, что мы могли бы сделать, это убедиться, что его возможности нанесения ущерба столь ограничены, что не могут причинить серьезного вреда, и что мы сами или дружественные нам силы сумеем восстановить необходимый контроль.

Для этого вероятно потребуется применение двух мер. Первая – действенное физическое ограничение способности такого остаточного советского режима начать войну или угрожать и запугивать другие народы или российские режимы. Если военные действия приведут к резкому сокращению территории, над которой коммунисты удерживают власть, то такое сокращение должно в первую очередь отсечь их от ключевых военно-промышленных структур Советского Союза, при этом данное физическое ограничение осуществится автоматически.

Если территория под их контролем не будет существенно сокращена, тот же результат может быть получен обширными разрушениями важных промышленных и экономических объектов с воздуха. Возможно потребуются оба эти средства. Как бы то ни было, мы можем определенно заключить, что нельзя считать наши военные действия успешными, если они оставят под контролем коммунистического режима часть нынешнего военно-промышленного потенциала Советского Союза, достаточную для того, чтобы позволить развязать войну с шансами на успех с любым из соседних государств или с любой конкурирующей властью, которая может быть установлена на традиционной российской территории.

Вторая мера, которая потребуется, в случае сохранения Советской власти на традиционной российской территории, вероятно будет состоять в неких условиях, оговаривающих по крайней мере ее военные отношения с нами и окружающими властями. Иными словами, от нас может потребоваться заключение какого-то договора с таким режимом. Сейчас это может представляться нам нежелательным, но вполне может оказаться, что наши интересы лучше будут защищены таким договором, нежели глобальными усилиями, которые потребуются для полной ликвидации Советской власти.

Можно смело утверждать, что эти условия для рассматриваемого коммунистического режима должны быть тяжелыми и унизительными. Это может быть нечто подобное Брест-Литовскому договору 1918 года (*3), который в связи с этим заслуживает вниматеьного изучения. Тот факт, что немцы пошли на такой договор, не означал, что они действительно соглашались с сохранением советского режима. Они рассматривали договор, как способ немедленно сделать советский режим безопасным для них и поставить его в неблагоприятное положение перед лицом проблемы выживания. Русские понимали, что цель немцев была именно в этом. Они согласились на договор только с огромным нежеланием и намерением нарушить его при первой же возможности. Но немецкое превосходство в силах было реальным, а немецкие расчеты реалистичными. Если бы Германия не потерпела поражения на западе вскоре после заключения Брест-Литовского соглашения, трудно предполагать, что Советское правительство оказалось бы способным серьезно противодействовать германским намерениям по отношению к России. Возможно именно в этом направлении необходимо действовать и нашему правительству по отношению к советскому режиму на последних стадиях вооруженного конфликта.

(*3) Брест-Литовский договор, подписанный 3 марта 1918 года, завершил военные действия между Советской Россией и центральноевропейскими державами на основе соглашений, которые включали независимость Украины, Грузии, Финляндии, передачу центральноевропейским державам Польши, прибалтийских государств и части Белоруссии, уступку Турции Карса, Эрдогана и Батума. Соглашения о перемирии между Германией в частности и западными державами 11 ноября 1918 года обязывало Германияю отказаться от этого договора. (примечание редактора сборника).

Невозможно предсказать, какого рода должны быть эти условия. Чем меньше территория, остающаяся в распоряжении такого режима, тем проще навязать ему условия, удовлетворяющие нашим интересам. В худшем случае, при сохранении советской власти на всей или почти всей нынешней советской территории, нам следует потребовать

(а) Прямых военных уступок (сдача вооружений, эвакуация ключевых районов и т.п.), обеспечивающих гарантии военной беспомощности на продолжительное время;

(б) Соблюдения условий, обеспечивающих значительную экономическую зависимость от внешнего мира;

(в) Соблюдения условий, гарантирующих необходимую свободу либо федеративный статус национальным меньшинствам (нам следует как минимум настаивать на полном освобождении прибалтийских государств и на предоставлении федеративного статуса Украине, который обеспечил бы местным украинским властям большую степень автономии;

и

(г) Соблюдения условий, гарантирующих устранение железного занавеса, обеспечивающих свободный поток идей извне и установление широких личных контактов между людьми в зоне Советской власти и вне ее.

Таковы наши цели по отношению к любым остаткам Советской власти. Остается вопрос, каковы наши цели по отношению к любой некоммунистической власти, которая может быть установлена на части или на всей российской территории вследствие войны.

Прежде всего следует сказать, что независимо от идеологического базиса любой такой некоммунистической власти и независимо от степени, в которой она может быть готова приобщиться к идеалам демократии и либерализма, мы должны проследить, чтобы тем или иным способом было бы гарантировано достижение основных целей, вытекающих из вышеизложенных требований. Другими словами мы должны обеспечить автоматические гарантии того, что даже некоммунистический и номинально дружественный нам режим :

(а) Не будет обладать большой военной мощью;

(б) Будет экономически сильно зависим от окружающего мира;

(в) Не будет обладать слишком большой властью над национальными меньшинствами;

и

(г) Не установит ничего, напоминающего железный занавес в отношение контактов с окружающим миром.

В случае режима, относящегося враждебно к комунистам и дружественно к нам, мы несомненно должны позаботиться о том, чтобы способ, которым будут обеспечены эти условия, не был бы обидным или унизительным. Но мы должны проследить за тем, чтобы тем или иным способом обеспечить эти условия для защиты наших интересов и интересов мира во всем мире.

Таким образом мы можем смело утверждать, что в случае войны с Советским Союзом наша цель – проследить за тем, чтобы после окончания войны никакому режиму на российской территории не было позволено

(а) Сохранять военные силы в количестве, способном представлять угрозу любому соседнему государству;

(б) Пользоваться такой степенью экономической автаркии, которая позволила бы осуществить восстановление экономического базиса военной мощи без содействия западного мира;

(в) Отказывать в автономии и самоуправлении основным национальным меньшинствам;

или

(г) Сохранить какое-либо подобие нынешнего железного занавеса.

Если эти условия гарантированы, нас устроит любая политическая ситуация, возникшая после войны. Мы будем в безопасности независимо от того, сохранится ли Советское правительство на всей российской территории, или только на небольшой части этой территории, или же исчезнет вообще. И мы будем в безопасности, даже если первоначальный демократический энтузиазм нового режима окажется кратковременным и сменится тенденцей постепенной замены асоциальными концепциями международных отношений, на которых воспитано нынешнее советское поколение.

Все вышеизложенное является описанием наших военных целей в том случае, если политические процессы в России пойдут своим путем в условиях войны, и мы не будем обязаны принимать на себя существенной ответственности за политическое будущее страны. Но следует также рассмотреть ситуацию, которая сложится, если советская власть распадется настолько быстро и настолько радикально, что страна окажется в состоянии хаоса, и это обяжет нас, как победителей, делать политический выбор и принимать решения, которые должны будут сформировать политическое будущее страны. В этом случае необходимо рассмотреть три основных вопроса.

4. РАЗДЕЛЕНИЕ ИЛИ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЕДИНСТВО

Прежде всего желательно ли в этом случае, чтобы нынешние территории Советского Союза оставались объеденены одним режимом или же желательно их разделение? И если желательно оставить их едиными, по крайней мере в значительной степени, то какую степень федерализма должно соблюдать российское правительство? Как быть с основными национальными меньшинствами, в частности с Украиной?

Мы уже отметили проблему прибалтийских государств. После следующей войны прибалтийские государства не должны оставаться под какой-либо коммунистической властью. Если же территория, прилегающая к прибалтийским государствам, будет контролироваться российской властью, не являющейся коммунистической, мы должны будем руководствоваться волей прибалтийских народов и степенью умеренности, которую российская власть будет склонна проявлять по отношению к ним.

В случае с Украиной проблема совсем иная. Украинцы – наиболее развитый из народов, находящихся под управлением России в настоящее время. В целом они обижены российским господством; их националистические организации за рубежом активны, к ним прислушиваются. Было бы легко прийти к выводу, что они должны получить наконец свободу от российского управления и реализоваться в качестве независимого государства.

Мы должны быть очень осторожны с таким выводом. Сама простота делает его непригодным в условиях восточноевропейской реальности.

Действительно, украинцы были несчастны под управлением России, и необходимо что-то предпринять для защиты их положения в будущем. Но есть ряд существенных нюансов, которые нельзя упускать из виду. Пока украинцы были важным и существенным элементом Российской империи, они не проявили никаких признаков «нации», способной успешно и ответсвенно нести бремя независимости перед лицом сильнейшего российского противодействия. Украина не является четко определенным этническим или географическим понятием. В целом население Украины изначально образовалось в основном из беженцев от русского и польского деспотизма и трудноразличимо в тени русской или польской национальности. Нет четкой разделительной линии между Россией и Украиной, и установить ее затруднительно. Города на украинской территории были в основном русскими и еврейскими. Реальной основой «украинизма» являются «отличия» специфического крестьянского диалекта и небольшая разница в обычаях и фольклоре между районами страны. Наблюдаемая политическая агитация – это в основном дело нескольких романтично настроенных интеллектуалов, которые имеют мало представления об ответсвенности государственного управления.

Экономика Украины неразрывно сплетена с экономикой России в единое целое. Никогда не было никакого экономического разделения с тех пор, как территория была отвоевана у кочевых татар и стала осваиваться оседлым населением. Попытка оторвать ее от Российской экономики и сформировать нечто самостоятельное была бы столь же искусственной и разрушительной, как попытка отделить Зерновой Пояс, включая Великие Озера, от экономики Соединенных Штатов.

Более того, народ, говорящий на украинском диалекте, как и народ, говорящий на белорусском диалекте, расколот по признаку, который в восточной Европе всегда являлся подлинным признаком национальности : а именно религией. Если по Украине и может быть проведена какая-то реальная граница, то логичной была бы граница между районами, традиционно тяготеющими к Восточной Церкви и районами, тяготеющими к Римской Церкви.

Наконец, мы не можем оставаться безучастными к чувствам самих великороссов. Они были самым сильным национальным элементом Российской Империи, сейчас они являются таковым в Советском Союзе. Они останутся самым сильным национальным элементом на этом пространстве при любом своем статусе. Долгосрочная политика США должна основываться на их признании и их сотрудничестве. Украинская территория настолько же является частью их национального наследства, насколько Средний Запад является частью нашего, и они осознают этот факт. Решение, которое попытается полностью отделить Украину от остальной части России, связано с навлечением на себя неодобрения и сопротивления с ее стороны и, как показывает анализ, может поддерживаться только силой. Существует реальная вероятность того, что великороссов можно убедить смириться с возвращением независимости прибалтийским государствам. Они мирились со свободой этих территорий от России в течение длительного периода в прошлом, и они признают, если не разумом, то подсознательно, что эти народы способны к независимости. По отношению к украинцам дело обстоит иначе. Они слишком близки к русским, чтобы суметь успешно самостоятельно организоваться во что-либо совершенно отличное. Лучше или хуже, но они будут строить свою судьбу в виде какой-то особой связи с великорусским народом.

Кажется очевидным, что лучшей из подобных связей будет федерация, при которой Украина будет пользоваться значительной степенью политической и культурной автономии, но не будет независимой в экономическом или военном отношении. Такие отношения полностью удовлетворят требованиям самих великороссов и по-видимому соответствуют тем рамкам, которыми должны ограничиваться задачи США по отношению к Украине.

Следует заметить, что этот вопрос имеет значение не только для отдаленного будущего. Украинские и великорусские элементы среди эмигрантских оппозиционных групп уже энергично соперничают за поддержку США. То, как мы будем воспринимать их конкурирующие претензии, может оказать важное влияние на развитие и успех движения за политическую свободу среди русских. Поэтому существенно, чтобы мы приняли решение сейчас и твердо его придерживались. И это решение должно быть не пророссийским и не проукраинским, а признающим географические и экономические реальности и требующим для украинцев подобающего и приемлемого места в семье традиционной Русской Империи, неотъемлемую часть которой они составляют.

Следует добавить, что хотя, как утверждается выше, мы не склонны поощрять украинский сепаратизм, тем не менее если без нашего участия на территории Украины возникнет независимый режим, мы не должны прямо противодействовать этому. Поступить так означало бы принять на себя нежелательную ответственность за внутрироссийское развитие. Такой режим будет постоянно подвергаться проверкам на прочность со стороны России. Если он сумеет успешно сохраниться, это означает, что вышеприведенный анализ не верен, и что Украина имеет способность и моральное право на независимый статус. Наша политика прежде всего должна быть направлена на сохранение внешнего нейтралитета постольку, поскольку наши интересы – военные или иные – не будут затронуты непосредственно. И только если станет ясно, что ситуация заходит в нежелательный тупик, мы будем содействовать отходу от движения к разумному федерализму. То же самое применимо к любым усилиям по достижению независимого статуса другими российскими меньшинствами. Маловероятно, что какое либо из этих меньшинств сможет успешно поддерживать реальную независимость длительное время. Однако, если они попытаются (а вполне возможно, что кавказские меньшинства сделают такую попытку) – наше отношение должно быть таким как в украинском вопросе. Мы должны внимательно следить за тем, чтобы не становиться в позицию открытого противодействия таким попыткам, что вызвало бы окончательную утрату симпатий этих меньшинств. С другой стороны мы не должны связывать себя поддержкой такой их линии поведения, которая в дальнейшем вероятно может быть сохранена только при нашей военной помощи.

5. ВЫБОР НОВОЙ ПРАВЯЩЕЙ ГРУППЫ

В случае распада Советской власти мы несомненно столкнемся с необходимостью поддержки некоторых политических элементов из числа нынешних многочисленных конкурирующих российских оппозиционных группировок. Нам будет практически невозможно избежать действий, более выгодных для той или иной из этих группировок по сравнению с их соперниками. Но очень многое будет зависеть от нас и от тех концепций, которые мы стараемся реализовать.

Мы уже видели, что среди существующих и потенциальных оппозиционных групп нет таких, которых мы желали бы полностью поддерживать, и за чьи действия в случае их прихода к власти в России хотели бы нести ответственность.

С другой стороны мы должны ожидать, что разные группы предпримут энергичные усилия, чтобы заставить нас вмешаться во внутренние дела России, что угрожает связать нас серьезными обязательствами и сделает возможным политическим группам в России продолжать требовать нашей поддержки. В свете этих фактов очевидно, что мы должны предпринять определенные усилия, чтобы избежать принятия на себя ответственности за решение, кто будет управлять Россией после распада советского режима. Оптимальным было бы позволить всем изгнанным элементам вернуться в Россию настолько быстро, насколько возможно, и проследить, насколько это от нас зависит, за тем, чтобы чтобы всем им были бы даны примерно равные возможности заявить о своих претензиях на власть. Наша основная позиция должна состоять в том, что в конечном итоге русский народ должен будет сделать свой собственный выбор, и мы не намерены оказывать влияние на этот выбор. Поэтому мы должны избегать приобретать протеже и обязаны следить за тем, чтобы все конкурирующие группы получили возможность изложения своих взглядов российскому народу через средства массовой информации. Между этими группировками возможны случаи насилия. Даже при этом мы не должны вмешиваться, если не будут затронуты наши военные интересы или если со стороны одной из групп не будет предпринята попытка утвердить свою власть крупномасштабными варварскими репрессиями тоталитарного типа, применяемыми не только к противостоящим политическим лидерам, но и к массам населения.

6. ПРОБЛЕМА «ДЕКОММУНИЗАЦИИ»

На любой территории, освобожденной от Советского управления, мы столкнемся с человеческими остатками Советского аппарата власти.

Вероятно, что в случае упорядоченного отвода войск с нынешней советской территории, местный аппарат коммунистической партии уйдет в подполье, как он проделал это в районах, захваченных немцами во время последней войны. Затем он снова всплывет в виде партизанских групп и отрядов. На этой стадии проблема обращения с ним будет относительно простой; нам нужно лишь предоставить необходимое вооружение и военную поддержку любой некоммунистической власти, способной контролировать район, и разрешить этой власти обращаться с коммунистическими бандами в соответствии с традиционными методами российской гражданской войны.

Более сложную проблему будут представлять собой рядовые члены компартии или госаппарата, которые будут разоблачены и арестованы, либо сдадутся на милость наших сил или любой российской власти, существующей на территории.

Здесь мы снова должны избегать брать на себя ответственность за распоряжение судьбой этих людей или за отдачу прямых приказов местным властям по этому поводу. Мы должны иметь право настаивать на их разоружении и их недопущении на руководящие позиции в правительстве, пока они не предоставят ясных свидетельств искреннего пересмотра своих взглядов. Однако в основном это должно оставаться проблемой любой российской власти, заменившей коммунистический режим. Мы можем быть уверены, что такая власть будет более, чем мы, способна судить об опасности, которую эти экс-коммунисты представляют для нового режима, и обойтись с ними таким образом, чтобы предотвратить возможный вред от них в будущем. Наша основная забота – следить за тем, чтобы никакой коммунистический режим, подобный нынешнему, не был восстановлен на территориях, которые мы уже освободили и которые, как мы решили, должны оставаться свободными от коммунистического контроля. Сверх этого мы дожные быть очень осторожными, чтобы не оказаться втянутыми в проблему «декоммунизации».

Основная причина этого в том, что политические процессы в России странные и загадочные. В них нет ничего простого, и ничего не гарантировано. Очень редко, если вообще когда-нибудь, белое четко отличается от черного. Нынешний коммунистический аппарат власти вероятно включает большую долю тех лиц, которые по своей подготовке и склонностям подходят к участию в процессах управления. Любой новый режим вероятно будет вынужден использовать службу многих из этих людей для того, чтобы вообще иметь возможность управлять. Более того, мы не способны вникнуть в каждом индивидуальном случае в мотивы, которые привели человека в России к участию в коммунистическом движении. Мы также не в состоянии понять, до какой степени такое участие явится в ретроспективе дискредитирующим или преступным в глазах других россиян. Для нас было бы опасно действовать на основе любых фиксированных предположений по этим поводам. Мы должны всегда помнить, что преследования со стороны иностранного правительства неизбежно делает мучеников из таких людей, которые при других обстоятельствах сделались бы только объектом насмешек.

Поэтому мы должны быть мудрее и на территориях, освобожденных от коммунистического контроля, ограничиться наблюдением за тем, чтобы экс-коммунисты не получили возможности реорганизоваться в вооруженные группы, претендующие на политическую власть, и чтобы местные некоммунистические власти получили достаточно вооружения и поддержки в связи с любыми мерами, которые они пожелают предпринять в этом отношении.

Таким образом мы можем сказать, что не ставим целью осуществления нашими собственными силами на территории, освобожденной от коммунистической власти, какой-то крупномасштабной программы декоммунизации, и что в целом нам следует оставить эту проблему любой местной власти, которая сможет заменить советское руководство.

Коротко о книге:
Один из ряда увлекательных романов, написанных финансовым экспертом с международной известностью, благодаря которым он получил всемирное признание и как мастер современных бестселлеров.

Скачать:

http://up.spbland.ru/files/07030317/

В 1901-м году государственный долг Соединённых Штатов составлял менее $1 млрд. Он оставался на уровне ниже $1 млрд. до тех пор, пока мы не вступили в 1-ю Мировую Войну. Тут уж он живенько подскочил до $25 млрд.

Госдолг практически удвоился в промежуток между 1-й и 2-й Мировыми Войнами, увеличившись с $25 до $49 млрд.

В период 1942-1952 гг. долг вырос с $72 до $265 млрд. В 1962-м году он составлял уже $303 млрд. К 1970-му долг увеличился до $383 млрд.

С 1971-го по 1976-й год подрос с $409 млрд. до $631 млрд. Однако, подпитываемая не имеющими аналогов военными расходами, в 1980-е скорость его наращивания достигла пика. В 1998-м году государственный долг взлетит за $5.5 трлн. «Часть» этого долга, приходящаяся на каждого мужчину, женщину и ребёнка, в данный момент составляет $20’594.86, а сам он будет продолжать нарастать со средней скоростью в $630 млн. в день – и это не считая $26 трлн. долга физических лиц по кредитным картам, ипотекам, лизингу автомобилей и т.д.

От переводчика

За восемь лет, прошедшие с публикации оригинала статьи, кардинально не поменялось ничего. Соединённые Штаты успели отличиться в детонации нескольких финансовых кризисов в разных точках планеты, испытали прочность своих небоскрёбов самолётами террористов (прочность оказалась неудовлетворительной), два раза пережили выборы Президента, своими глазами повидали Афганистан и Ирак, понижали и повышали учётную ставку, шпионили за собственными гражданами вопреки всем нормам Конституции и морали, уронили Nasdaq, но сумели удержать DJ и S&P. Государственный долг США вырос до $8.3 трлн., в то время как суммарный долг всех субъектов американской экономики приближается к $40 трлн. Американское правительство в сердитом лице госпожи Райс из Госдепа по-прежнему лезет во все дыры в мире, не обращая ровным счётом никакого внимания на свои внутренние проблемы: рост бюджетного и платёжного дефицитов, разрушение целых отраслей реальной экономики. Оно до сих пор не может справиться с последствиями ураганов Катрина и Рита (более чем полугодовой давности) в силу простых причин: из-за нехватки денег (хотя на активную подготовку войны с Ираном деньги, конечно, есть) и нехватка желания (хотя желания влезть во все до единого уголки планеты – хоть отбавляй).

Начало данной статьи несколько разочаровывает, но это с лихвой компенсирует основная часть. Если вы опасаетесь, что не сможете дочитать до конца, попробуйте сначала прочесть сказку о деньгах (здесь), а потом всё-таки возвращайтесь к данной статье – в который раз реальность оказывается куда занятнее даже самой невероятной модели…

Данный текст – крик души рядового американца: «Помогите! Грабят!!» Достоверность и правдивость информации с лёгкостью проверяется ресурсами Интернета и элементарной логикой (не забудьте про сказку – ссылка парой строчек выше). Также в Рунете имеется специальный ресурс, посвящённый грядущему мировому экономическому кризису – WorldCrisis.Ru.

Перевод не дословный – я переводил смысл, не букву! И шариться в Библии в поисках цитат на церковно-славянском у меня нет ни малейшего желания.

Александр Мальцев
30.03.2006

Введение

В 1901-м году государственный долг Соединённых Штатов составлял менее $1 млрд. Он оставался на уровне ниже $1 млрд. до тех пор, пока мы не вступили в 1-ю Мировую Войну. Тут уж он живенько подскочил до $25 млрд.

Госдолг практически удвоился в промежуток между 1-й и 2-й Мировыми Войнами, увеличившись с $25 до $49 млрд.

В период 1942-1952 гг. долг вырос с $72 до $265 млрд. В 1962-м году он составлял уже $303 млрд. К 1970-му долг увеличился до $383 млрд.

С 1971-го по 1976-й год подрос с $409 млрд. до $631 млрд. Однако, подпитываемая не имеющими аналогов военными расходами, в 1980-е скорость его наращивания достигла пика. В 1998-м году государственный долг взлетит за $5.5 трлн. «Часть» этого долга, приходящаяся на каждого мужчину, женщину и ребёнка, в данный момент составляет $20’594.86, а сам он будет продолжать нарастать со средней скоростью в $630 млн. в день – и это не считая $26 трлн. долга физических лиц по кредитным картам, ипотекам, лизингу автомобилей и т.д.

——————————————————

Для справки:

Государственный долг США

Размер госдолга составляет (на 25-е августа 1998 года, 10:28:37): $5’516’699’306’752.93.

Население Соединённых Штатов (оценка): 270’374’697 чел.

Таким образом, доля этого долга на каждого гражданина: $20’403.90.

———————————————————-

Сегодня, когда мы стоим на пороге Нового Мирового Порядка, которым заправляют международные финансисты, большая налогов на доходы физических лиц (которые собирает правительство), прямиком направляется на оплату одних лишь процентов по этому долгу. При той скорости, с которой долг нарастает, мы рано или поздно придём к тому, что всех налогов, до последнего пенни, не будет хватать на выплату процентов. У правительства не останется ничего, ничего не останется у народа – и всем будут владеть лишь банкиры. Новый Мировой Порядок предрешит судьбу Америки.

В том случае, если данный тренд продолжится (а думать иначе оснований нет), можно ожидать, что в ближайшие шесть-восемь лет государственный долг практически удвоится. К тому времени одни лишь проценты, начисляемые по этому долгу, будут составлять около $400 млрд. в год.

Пролог: Три способа завоевания

История свидетельствует, что государство можно завоевать одним из трёх способов.

Наиболее известный – завоевание через военный конфликт. В долгосрочном же плане, однако, этот способ наиболее рискован и обычно приводит к неудаче, поскольку побеждённые ненавидят захватчиков и при первом же удобном случае восстанут и вышвырнут их из страны. Для сохранения эффективного контроля требуется много сил, что вовлекает страну-завоевательницу в немалые расходы.

Второй метод – покорение посредством религии, при этом народ убеждают в том, что они обязаны платить захватчикам часть своих заработков в качестве «повиновения Богу». Такой способ завоевания уязвим перед философией или вооружёнными силами государства. Действительно, по своей природе религия не обладает вооружёнными силами для сохранения контроля, а покорённый народ может в одночасье лишиться иллюзий…

Третий метод можно условно назвать «экономическим захватом». Это происходит, когда страны начинают платить «дань» без использования видимой силы или принуждения. Таким образом, жертвы даже не понимают, что их завоевали. «Дань» собирается в форме «законных» долгов и налогов, и они верят, что платят для своего блага, для блага остальных, или для защиты от каких-либо угроз. Захватчики, таким образом, становятся «благодетелями» и «защитниками».

Хотя, последний способ далеко не самый быстрый. Обычно такой захват длится довольно долго, порабощённые не видят, чтобы против них собирались армии; религия остаётся более-менее нетронутой. У жертв остаётся свобода слова и передвижения, они участвуют в «выборах» своих правителей. Не сознавая того, они завоёваны, и инструменты их же собственного общества используются для передачи их имущества захватчикам – после чего завоевание становится полным.

В 1900-м году американские рабочие платили небольшие налоги, и у них почти не было долгов. В прошлом году расходы на оплату долгов и налоги составили больше половины всех их заработков. Может ли быть такое, что Америка подверглась завоеванию той или иной формы? Читайте дальше, и решайте сами. И да сжалится Господь над нашей, некогда великой и свободной от долгов страной!

Правдивая история о контроле над финансовой системой Америки

Возникает стойкое ощущение, будто американцы, живущие в стране, которую называют богатейшей на планете, всегда испытывают недостаток денег. Многие семьи не могут свести концы с концами, если не работают оба родителя.

И мужчины, и женщины с радостью хватаются за сверхурочную работу или находят приработок по вечерам и выходным, дети выискивают себе случайные поручения, чтобы заработать на карманные расходы – а семейные долги всё растут и растут.

Психологи утверждают, что одна из главных причин семейных ссор и разрывов – «споры о деньгах». И немалая в том заслуга у сложившейся к настоящему времени системы «долговых денег».

Слишком уж малое число американцев догадываются, с какой целью Основатели вписали в статью 1 Конституции США следующие слова:

«Конгресс наделяется всеми полномочиями на выпуск денег и, вследствие этого, на регулирование цен».

Отцы вписали их, как мы узнаем ниже, в надежде не дать «жажде наживы» разрушить ту Республику, что они основали. Мы увидим, как отказ от статьи 1 обрушил на наши головы то самое «зло», о котором предупреждает Бог в Евангелии от Тимофея (1, 6:10).

Деньги «создают», а не выращивают или строят

Экономисты используют термин «создание денег», говоря о процессе, посредством которого деньги начинают существовать. «Создание» означает изготовление чего-то такого, чего раньше не существовало. Плотники изготавливают доски из деревьев, рабочие строят дома из пиломатериалов, а заводы производят машины из металла, стекла и резины. Но, по большому счёту, это не означает «создание».

При этом видоизменяются уже существующие материалы, обращаются в более полезную и, следовательно, более ценную форму. С деньгами всё обстоит совсем иначе. Здесь, и только здесь, человек по-настоящему «создаёт» нечто из ничего. Печатается клочок бумаги, практически ничего не стоящий – и приравнивается по стоимости к груде пиломатериалов. Если на нём стоят другие цифры, то за него можно купить автомобиль или даже дом. Цена этой бумажки «создаётся» в истинном смысле этого слова.

«Создание» денег – крайне выгодное дело!

С учётом вышесказанного, деньги очень дёшевы в изготовлении, и тот, кто «создаёт» их для страны, может получить громадную прибыль.

Строители выбиваются из сил ради получения 5%-ной надбавки к стоимости дома. Производители автомобилей продают машины с надбавкой от 1 до 2% к себестоимости, и это считается выгодным бизнесом. Но «производители» денег не имеют пределов своим прибылям, поскольку за несколько центов они печатают банкноту как в $1, так и в $10’000.

Читая эту статью, ни на секунду не следует забывать про эту прибыль, но сначала давайте рассмотрим ещё одну уникальную характеристику денег – тех самых, любовь к которым «стоит за всем злом».

Требуется адекватное предложение денег

Адекватное предложение денег крайне необходимо цивилизованному обществу. Мы можем обойтись без множества других вещей, но без денег промышленность остановится, фермы превратятся лишь в самодостаточные единицы, избыток еды исчезнет бесследно, работы, для которых требуется труд более чем одного человека или семьи, останется невыполненной, транспортировка больших партий товаров сойдёт на нет, голодные люди пойдут грабить и убивать, чтобы выжить – а вся власть, за исключением семейной или племенной, прекратит своё существование.

Преувеличение, скажете вы? Вовсе нет! Деньги – кровь цивилизации, средство проведения всех торговых сделок, за исключением примитивного бартера. Это – мерило и инструмент, посредством которого один продукт продаётся, а второй покупается. Стоит убрать деньги или даже просто уменьшить денежное предложение ниже допустимых для текущего уровня торговли пределов, и результатом будет катастрофа.

Давайте, например, посмотрим на депрессию в Америке в начале 1930-х годов.

Депрессия, запущенная банкирами в 1930-х

В 1930-м году Америка не испытывала недостатка в промышленных мощностях, плодородных землях, квалифицированных и мотивированных работниках и трудолюбивых семьях. В стране имелась развёрнутая и эффективная транспортная система – железные дороги, сеть автомобильных магистралей, речной и морской транспорт. Связь между регионами и местностями оставалась лучшей в мире – телефонная, телетайпная, радио и эффективная правительственная почта.

Города и сельские местности не были разорены войной, по стране не пробегали ни эпидемии чумы, ни стихийные бедствия. В 1930-м году Соединённые Штаты Америки испытывали лишь один недостаток: недостаток денежного предложения для нормальной работы торговли и коммерции.

В начале 1930-х годов банкиры, единственный источник новых денег и кредитов, намеренно отказались выдавать займы промышленным предприятиям, магазинам и фермам. Однако, платежи по уже выданным займам принимались, и деньги стремительно исчезли из оборота. Товары только и ждали, чтобы их купили, работа требовала, чтобы её выполнили, но недостаток денег привёл страну к полной остановке.

Одно простейшее действие – и Америка оказалась в «депрессии», а банкиры захватили во владение сотни тысяч ферм, домов и зданий, принадлежащих компаниям. Людям говорили, что «настали трудные времена», говорили, что «денег не хватает». Не понимающих сущности системы, людей жестоко ограбили, лишили всех накоплений, всех заработков и всей собственности.

Для мирной жизни денег нет, но на войну найдётся

2-я Мировая Война покончила с «депрессией». Те же самые Банкиры, которые в начале 1930-х не могли выдать займы на мирное строительство, производство еды и одежды, вдруг, чудесным образом, нашли неисчислимые миллиарды на займы для постройки казарм, производства сухих пайков и обмундирования.

Страна, которая в 1934-м не могла производить еду на продажу, внезапно нашла в себе силы, чтобы производить бомбы, которые можно за бесплатно направить на Германию и Японию! (Также по этому поводу – см. ниже).

Получив неожиданный приток денег, население наняли на работу, фермы сумели реализовать свои продукты, заводы перешли на работу в две смены, шахты сняли с консервации – и «Великая депрессия» завершилась!

За неё порицали одних политиков, за её окончание хвалили других. Но суть в том, что недостаток денег (искуственно созданный Банкирами) вызвал депрессию, а адекватное предложение её завершило. Народ так и не догадался об этой простой истине, и в этой статье мы постараемся показать, как те же самые банкиры, что контролируют наши деньги и кредит, использовали свой контроль для того, чтобы ограбить Америку и закабалить нас самих.

Власть на чеканку монет и регулирование денежной системы

Теперь, когда мы увидели катастрофические результаты искуственно созданного недостатка денег, мы понимаем, с какой целью наши Отцы-Основатели, которые понимали и суть денег, и Законы Божьи, настояли на том, чтобы власть на «создание» денег и на контроль за ними были возложены ТОЛЬКО на Конгресс.

Они были твёрдо убеждены в том, что ВСЕ Граждане должны совместно пользоваться выгодами от «создания» денег и, следовательно, в то, что правительство обязано быть единоличным создателем денег. Кроме того, они верили, что все граждане, из какого бы штата, территории или городка они не были, получат пользу от адекватной и стабильной валюты. Таким образом, правительство, согласно букве закона, также должно единолично контролировать стоимость денег.

Поскольку Конгресс – единственный законодательный орган, избираемый гражданами, то именно он и должен быть, по мнению Основателей, хранителем всей выгоды и всей власти денег. Они написали это в простой, но всеобъемлющей фразе: «Конгресс наделяется всеми полномочиями на выпуск денег и, вследствие этого, на регулирование цен».

Каким образом был утрачен контроль над Федеральным Резервом

Вместо того, чтобы действовать согласно Конституции – печатать деньги, вводить их в обращение, теперь у нас действует абсолютно неконституционная система. Она привела нашу страну на грань катастрофы, как мы достаточно скоро убедимся.

Поскольку до 1913-го года с нашими деньгами обращались и законным, и противозаконным образом, рассмотрим лишь те годы, что последовали за 1913-м – ведь именно с этого момента все наши деньги создаются и выпускаются незаконным образом, который, если его не поменять, в конце концов уничтожит Соединённые Штаты. До 1913-го года Америка представляла собой процветающую, мощную и растущую нацию, что мирно уживается с соседями, и которой завидует весь мир. Но в декабре 1913-го Конгресс в отсутствие разъехавшихся на рождественские каникулы членов провёл то, что с тех пор называют «Актом о Федеральном Резерве» (полная история о том, как этот печально известный законопроект был силой проведён через Конгресс, изложена в статье В. Д. Веннарда, «Завоевание или согласие»).

[На русском языке историю создания ФРС США можно найти здесь]

Не вдаваясь в детали, этот Акт просто-напросто санкционировал создание Корпорации Федерального Резерва под управлением Совета директоров. Согласно ему, Соединённые Штаты разделялись на двенадцать «Округов» Федерального Резерва.

Согласно этому простому, но ужасному закону, Конгресс совершенно отстранялся от права «создавать» деньги или иметь хоть какой бы то ни было контроль над их «созданием», эти функции отныне возлагались на Корпорацию Федерального Резерва. И всё это – под соответствующие фанфары. Пропаганда твердила, что всё делается ради того, чтобы «финансы отделились от политики» (причём не говорилось «и, поэтому, от контроля со стороны народа») и для того, чтобы циклы «бума–спада» не причиняли ущерб нашим гражданам.

Тогда не говорилось – впрочем, большинство не знают и до сих пор – что Корпорация Федерального Резерва представляет собой частную корпорацию, которая контролируется банкирами, а следовательно, работает ради финансовой выгоды банкиров, а вовсе не ради блага людей. Слово «Федеральный» использовали, чтобы намеренно ввести народ в заблуждение.

Разрушительнее Перл-Харбора

С того «злосчастного дня», принёсшего намного большую катастрофу, чем Перл-Харбор, небольшая группа «избранных» людей – тех, кто одалживает нам «наши» деньги – получила от этого все выгоды от печати валюты, и даже больше! С 1913-го года они «создали» десятки миллиардов долларов денег и кредита, которые, как свою личную собственность, они могут под проценты (в рост) дать взаймы нашему правительству и народу.

«Богатые станут богаче, а бедные – беднее», – такой стала секретная политика федерального правительства. Пример «создания» денег и его превращения в «долг» граждан поможет понять, в чём суть системы.

Миллиарды на процентах, задолженные частным банкам

Следует начать с необходимости в деньгах. Федеральному правительству, которое потратило больше, чем получило от граждан в виде налогов, требуется, скажем, $1’000’000’000. Поскольку денег нет, а Конгресс самоустранился от власти их «создавать», правительству приходится обращаться к «создателям» с просьбой одолжить $1 млрд.

Но Федеральный Резерв, частная контора, выдаёт эту сумму не просто так! Банкиры желают выдать $1’000’000’000 в виде кредита правительству, в обмен на согласие последнего вернуть их обратно – с процентами. Поэтому Конгресс выдаёт Казначейству санкцию на выпуск государственных облигаций на сумму в $1 млрд., которые затем доставляются Банкирам Федерального Резерва.

Тогда Федеральный Резерв оплачивает расходы, связанные с выпуском $1 млрд. (что составляет около $1’000) и производит обмен. Правительство получает свой миллиард и использует деньги для оплаты своих обязательств. И каковы же результаты этого фантастического обмена? Ну, насчёт правительственных затрат в $1 млрд. вопросов нет – но в итоге Правительство переложило на народ долг в $1 млрд, на который народ будет обязан платить проценты!

Десятки тысяч таких транзакций прошли в период с 1913-го по 1996-й, Правительство США должно Банкирам более $5’000’000’000’000 (триллионов!). Большая часть налогов на физических лиц, которые платим мы, прямиком направляется в руки банкиров, лишь для того, чтобы оплатить проценты – без какой-либо надежды когда-либо выплатить основную сумму. Наши дети неминуемо попадут в рабство.

Подождите, подождите! Это ещё не всё!

«Это ужасно!» – скажете вы. Да, всё так – но мы показали лишь часть отвратительной истории. Под прикрытием этой дьявольской системы те облигации США теперь становятся «активами» банков Резервной Системы, что они используют в качестве «резервов» для того, чтобы «создать» ещё больше «кредита» на выдачу. Сейчас требования по «резервам» позволяют лишь на $1 млрд. в облигациях «создать» $15 млрд. нового «кредита», который можно выдать штатам, муниципалитетам, физическим лицам или бизнесу.

С учётом этого изначального $1 млрд., получается $16 млрд. «созданного кредита», на который Банкиры получают проценты – и это при том, что все их затраты – лишь $1’000 на то, чтобы напечатать $1 млрд! А поскольку Конгресс США не проводил эмиссию конституционных денег с 1863-го года (чуть ли не сто пятьдесят лет назад), для того, чтобы народ получил необходимые для нужд торговли и коммерции средства, ему приходится получать «созданный» Банкирами-монополистами кредит, и платить за это проценты!

Манипуляции с акциями – весело и выгодно

В дополнение к практически неограниченному росту, у банкиров имеется ещё один способ оттягивать на себя громадные количества материальных ценностей. Банки «высшего уровня», контролирующие деньги, могут одобрить или отклонить выдачу крупных кредитов большим и успешно работающим корпорациям – и отказ в выдаче кредита вызовет снижение цены акций данной корпорации.

После такого снижения цен агенты банкиров покупают крупные пакеты акций компаний. Впоследствии, если банк неожиданно одобрит многомиллионный долларовый займ этой компании, акции снова вырастают в цене. Пакеты сбрасываются на продажу – в кармане крупная прибыль. Таким способом получаются миллиарды долларов, идущие на покупку всё большего количества акций. В наши дни эта практика отработана настолько филигранно, что Совету директоров Федерального Резерва остаётся лишь объявить репортёрам о понижении или повышении «учётной ставки», после чего акции взлетают до небес или упираются в плинтус – по прихоти банкиров.

Используя данный подход с 1913-го года, банкиры и их агенты скупили тайный или явный контроль практически над всеми крупнейшими корпорациями в Америке. И затем, используя этот рычаг, они вынуждают корпорации брать у банков взаймы огромные суммы, впоследствие чего те буквально высасывают из компаний их прибыли, уходящие в форме уплаты процентов. В результате остающаяся у компаний «чистая прибыль» (которая, в частности, идёт на выплату дивидендов) представляет собой жалкие остатки – что заодно объясняет, каким образом банки собирают миллиарды на процентах по корпоративным займам, даже в то время, когда цены на акции крайне низки. Фактически, банкиры получают львиную долю прибыли, в то время как акционеры-физические лица остаются ни с чем.

Миллионы работящих семей Америки теперь должны нескольким тысячам семей банкиров сумму, что в два раза превышает оценочную стоимость всех Соединённых Штатов. И семьи Банкиров получили от нас этот долг по цене чернил, бумаги и бухгалтерского учёта!

Процент не создаётся

Единственным способом новые деньги (которые, впрочем, не настоящие деньги, а, скорее, представляющие долг кредиты), попадают в обращение в Америке – когда их берут у банкиров взаймы. Когда Штаты и население получают в долг крупные суммы, возникает впечатление, будто страна процветает. Однако, банкиры «создают» лишь количество денег, соответствующее основной сумме каждого займа, но никогда – то дополнительное их количество, необходимое для оплаты процентов. А потому объём новых денег никогда не может догнать объём выданных долгов. Суммы, необходимые для оплаты процентов по займам, не «создаются», и потому просто не существуют!

В рамках этой системы, в которой объём новых долгов всегда превышает количество выданных средств, не имеет значения, берёте ли вы много займов или мало: рост общего долга намного опережает количество доступных средств для их возврата. Люди никогда – никогда! – не смогут выбраться из долгов.

Следующий пример покажет порочность системы, основанной на долге, через «встроенный» в неё недостаток денег.

Тирания сложных процентов

Когда гражданин приходит в банк, чтобы занять $100’000 на покупку дома или фермы, банковский клерк получает заёмщика, согласного выплатить сумму займа с процентами. Соглашаясь на ставку по кредиту в 8.25% годовых (на 30 лет), заемщику придётся выплачивать ежемесячно по $751.27, и общая сумма выплат достигнет $270’456.00.

При этом клерк требует, чтобы гражданин передал банкиру право собственности на недвижимость в том случае, если он не сумеет выплатить нужную сумму. Только после этого банковский служащий выдаёт заемщику чек на $100’000 или депозит на такую же сумму, кредитуя счёт клиента на $100’000.

После этого заемщик выписывает чеки строителям, подрядчикам и т.д., которые, в свою очередь, выписывают свои чеки. В систему «обращения денег», таким образом, добавлены новые $100’000.

Однако, в этом процессе имеется фатальный изъян: созданы и выпущены в обращение новые деньги в размере самого займа, т.е., $100’000. Деньги, которые нужны на выплату процентов, НЕ создаются – и, следовательно, НЕ добавляются в финансовую систему.

Пусть это так, но заёмщик (и совладельцы приобретаемой недвижимости) обязаны заработать и вывести из обращения $270’456.00, что на $170’456.00 превышает введённые в обращение $100’000! (Этот процент вышвырнет из прелестных домиков все семьи. Не то, чтобы они не могут себе их позволить, нет – лишь потому, что процент банкиров заставляет их платить за один дом так, будто он стоит в три раза больше!)

Каждый новый займ запускает новый процесс. Каждый заемщик добавляет в обращение небольшую сумму денег, когда он занимает – но последующие выплаты (из-за процентов) вычитают из общего количества денег намного большую сумму.

Поэтому все должники никоим образом не могут заплатить по своим обязательствам перед кредиторами. Как только они выплачивают основную часть долга с процентами, деньги исчезают из обращения. Всё, что им остаётся – сражаться друг с другом, с каждым поколением занимать у кредиторов всё больше и больше. А сами кредиторы (банкиры), которые не производят никаких материальных ценностей, постепенно накладывают мёртвую хватку на землю, здания, настоящие и будущие заработки всего трудоспособного населения. Притча 22:7 стала в Америке былью: «Богатые властвуют над бедными, а должники – слуги ростовщиков».

Эффект от мелких займов в точности такой же

Если вы не вполне прониклись сутью приведённого выше примера с ипотекой, давайте рассмотрим потребительский кредит на покупку автомобиля – сроком на 5 лет, под 9.5% годовых. Шаг 1: Гражданин берёт взаймы $25’000, вводит их в обращение (деньги уходят дилеру, заводу, шахтам и т.д.) и взамен подписывает обязательство вернуть Банкирам $31’503 за пять лет. Шаг 2: Гражданин ежемесячно выплачивает Банкирам из своих заработков $525.05. За пять лет из обращения будут выведено на $6’503 больше, чем введено.

Каждый займ «созданных» банкиром денег (кредит) приводит к тем же последствиям. И, поскольку число таких займов с 1913-го года исчисляется миллионами (займы берутся и сейчас), легко понять, почему Америка из процветающей, не обременённой долгами державы превратилась в охваченную долгами нацию, где практически каждый дом, ферма или компания бесконечно платит проценты банкирам.

Взгляд на наличность

В миллионах транзакций, подобных только что описанным, не так уж много банкнот переходит из рук в руки, да это и не является необходимым.

Около 95% всех денежных операций в США осуществляется с помощью чеков. Также следует отметить, что банки обязаны иметь в виде наличных лишь 10% своих депозитов, которые могут быть выданы в любой момент. Это означает, что 90% всех депозитов, хотя и могут в действительности лежать в банке, не присутствуют в форме настоящих наличных денег.

И это позволяет банкирам относительно безопасно «создавать» так называемый «займ», просто выписывая чек или выдавая депозитную расписку не под залог имеющихся денег, но под ваше слово их вернуть! Это обходится им в стоимость чернил, бумаги и нескольких долларов накладных расходов за каждую транзакцию. Это – подделка чеков в немыслимых масштабах! И прибыль нарастает стремительно, год за годом.

Спираль нашего долга раскручивается до бесконечности

В 1910-м году государственный долг США составлял лишь $1 млрд., или около $12.40 на человека. Долги штатов и местностей отсутствовали как класс.

К 1920-му году, спустя всего лишь шесть лет работы Федерального Резерва, государственный долг вырос до $24 млрд., или до $228 на человека.

В 1960-м году государственный долг достиг $284 млрд., или $1’575 на человека, а долги штатов и местностей распухали со страшной силой.

В 1998-м году сумма долга перешагнула за $5.5 трлн., что составляло $20’403.90 на каждого мужчину, женщину и ребёнка, и продолжает расти по экспоненте.

Долги штатов и местностей нарастают с такой же скоростью, как и долги правительства. Однако, банкиры слишком умны для того, чтобы предъявить все требования о возврате долга одновременно. Вместо этого они оставляют нам «иллюзию владения», чтобы вы и ваши дети по-прежнему продолжали работать и платить банкирам всё большую долю своих заработков при долге, что вырастает до небес. «Учреждение» поработило народ своей основанной на долге системой так же надёжно, как если бы в страну вошла чужая армия в форме.

Не проиграть ли в карты американскую мечту?

Чтобы осознать правду о том, что постоянное выведение денег из оборота посредством начисления процентов неумолимо переведёт все материальные ценности в руки получателей этих процентов, представьте себе игру в покер или в кости – игру, в которой каждому игроку приходится покупать фишки (средство обмена) у «банкира», который сам не рискует своими фишками в игре.

Он просто наблюдает за столом и каждый час протягивает к нему руку, чтобы забрать 10-15% от всех лежащих на столе фишек. Игра идёт, и число фишек у каждого игрока меняется в зависимости от везения.

Однако, общее число фишек в игре (необходимых для торговли и бизнеса) начинает уменьшаться.

Как только фишек станет совсем мало, некоторые игроки начнут выбывать из игры. Если они хотят продолжить, им приходится покупать или занимать у «банкира» всё больше фишек. «Банкир» будет продавать (давать взаймы) фишки только на том условии, что игрок подпишет соглашение по «ипотеке», обязуясь отдать «Банкиру» какое-нибудь имущество (машину, дом, дачу, дело, и т.д.), если не сможет по-прежнему возвращать все фишки плюс несколько сверх того (проценты). Выплаты он обязан делать вовремя, вне зависимости от того, выигрывает он (получает прибыль) или нет.

Очевидно, не имеет значения, насколько хорошо они играют. В конце концов «банкир» вернёт себе все фишки, а остальные – кроме, может быть, самых-самых лучших игроков – играя достаточно долго, передадут «банкиру» свои дома, свои фермы, свои предприятия, быть может, даже машины, часы и последнюю рубаху!

Ситуация, в которой мы очутились в реальности, намного хуже любой игры в покер. В игре никто не заставляет вас влезать в долги, и любой может выйти из неё в любой момент, сохраняя то имущество, что осталось. В жизни же, даже если мы сами занимаем у «банкиров» самую малость, наши местные власти, правительства Штата и федеральное правительство, занимают от нашего имени миллиарды, бездумно их тратят, чтобы затем конфисковать наши кровные посредством налогов, лишь бы вернуть банкирам проценты.

Мы играем в эту игру не по своей воле, и никто не может из неё выйти, кроме как со смертью. Мы играем всю нашу жизнь, и наши дети продолжат играть после того, как мы умрём. Если мы не можем (или отказываемся) платить, правительство направляет к нам полицию, чтобы забрать наше имущество и отдать его банкирам. Банкиры не рискуют в этой игре ничем: они лишь собирают проценты и забирают все призы себе. В Лас-Вегасе все игры подстроены так, что их владельцы получают проценты – и загребают на этом миллионы. Игра, в которую играют банкиры Федерального Резерва, тоже подстроена – и они получают миллиарды!

В последние годы Банкиры добавили в колоду несколько новых карт – кредитных, которые раскручивают как удобное средство оплаты и благо для торговли. На деле, они являются хитроумными устройствами (с точки зрения продавца) – позволяют получать ещё 18% с покупателей. Слов нет, насколько расчудесна эта краплёная колода!

Кто бы сомневался – в этом тоже политика

Сторонники демократов, республиканцев, независимые избиратели, которых без конца удивляло, почему политики всегда тратят больше налогов, чем собирают, теперь должны понять причину. Стоит им лишь приступить к изучению денежной системы, как они начинают понимать, что все эти политики – вовсе даже не представители народа, а агенты банкиров, для которых они придумывают всё новые способы, как загнать население в ещё большие долги.

Самой малости воображения достаточно, чтобы понять: если бы Конгресс «создавал» деньги и выпускал в обращение достаточное их количество, никакого государственного долга просто бы не существовало. Не было бы и триллионов долларов прочих долгов.

Поскольку в деньгах не было бы добавочной стоимости (за исключением расходов на их печать), и дополнительных расходов (таких, как проценты), государственные налоги были бы почти нулевыми. Деньги, запущенные в обращение, оставались бы там и продолжали служить своей цели – быть средством обмена, поколение за поколением и столетие за столетием, без каких бы то ни было выплат Банкирам!

Бесконечные циклы долга и войны

Но, вместо мира и процветания, у нас имеется долг, который нарастает как снежный ком, и циклические периоды военных действий. Нами – народом – теперь управляет банковская система, что узурпировала мантию правительства, замаскировалась под его законных представителей и раскинулась во все стороны, чтобы довести до нищеты и контролировать.

Теперь она превратилась в централизованный, мощный политический аппарат, чья главная цель – поддерживать войну, конфисковать деньги народа и вести пропаганду, чтобы её власть была вечной. Обе наши главные политические партии превратились в их слуг, правительственные департаменты стали агентствами по тратам, а налоговая служба – машиной для сбора денег.

Мало кто знает, что наша банковская система плотно сотрудничает с подобными же структурами в других странах, которые также маскируются под «правительства».

Некоторые из них, как утверждают, наши «друзья». Некоторые, говорят нам, – «враги». «Враги» создаются постепенно посредством международных манипуляций и провокаций, ими пользуются для того, чтобы запугать американский народ, вогнать его в новые многомиллиардные долги перед «банкирами» под предлогами «подготовки к войне», «помощи для борьбы с коммунизмом», «войны с наркотиками» и т.д.

Граждане, намеренно вводимые в заблуждение промывающей мозги пропагандой, беспомощно наблюдают за тем, как наши политики предоставляют еду, товары и деньги иностранным государствам, управляемым такими же банками, под предлогом «улучшения взаимоотношений» и «разрядки напряжённости». Наше, контролируемое банками, правительство забирает наших самых лучших и самых храбрых сыновей, бросает их в войны, в которых тысячи их гибнет, а сотни тысяч получают увечья (не говоря уже о жертвах и раненых среди местного населения и войск «врагов»).

Когда «война» заканчивается, мы не получаем ничего, кроме новых миллиардов долга перед банкирами – а это и есть та причина для «войны», с которой и надо начинать!

Но и это ещё не всё.

Прибыль от этих громадных долгов пошла на то, чтобы воздвигнуть над нашей страной совершенный и почти невидимый колосс. Нам без конца повторяют, что они действуют для нашего же блага, но правда в том, что они делают всё, чтобы нанести ущерб народу. Тираны знают, что намного легче контролировать и грабить людей больных, малообразованных и поставленных в тупик, чем здоровых и умных – и потому намеренно не дают лечить серьёзные болезни, разрушают систему образования и вносят свою лепту в социальные и расовые беспорядки. По той же причине они поощряют наркотики, алкоголь, сексуальную распущенность, аборты, порнографию и преступность. Всё, что ослабляет разум и тело людей, втайне благословляется, поскольку делает народ всё менее и менее способным противостоять им, или даже просто понять, что с ними делают.

Семья, мораль, любовь к родине, христианство, всё, что облагораживает – всё это безжалостно сметено прочь, в то время как они пытаются создать для себя новых подобострастных слуг. Новые «правители» пытаются изменить весь расовый, социальный, религиозный и политический порядок, но они не меняют экономическую систему, замешанную на кредите – систему, посредством которой они грабят и правят. Народ превратился в квартиросъёмщиков и рабов, отрабатывающих долги перед Банкирами и их агентами, на той земле, которую завоевали наши отцы. Это порабощение посредством самого гигантского подлога и мошенничества в истории человечества. И мы ещё раз повторим: ключ к их богатству и власти над нами заключается в их способности «создавать» деньги из ничего и одалживать нам за проценты. Если бы им не было дано такого права, они никогда не получили бы тайного контроля над нашей страной. Насколько же правдивы слова Соломона: «Богатые властвуют над бедными, а заемщик – слуга ростовщика» (Притчи, 22:7)!

Господь Всемогущий предупредил в Библии, что одно из проклятий, что падёт на Его народ за то, что он не повинуется законам небес, таково: «Иноземец, который есть средь вас, возвысится, а ты станешь ниже. Он будет тебе одалживать, а ты ему – нет; он станет головой, а ты будешь хвостом». (Второзаконие, 28:44-45).

Большая часть владельцев крупных банков в Америке имеют европейские корни и связаны с европейскими банками Ротшильдов. Неужели пророчество сбылось в Америке?

А теперь давайте рассмотрим правильный способ предложения средства обмена (денег), в котором нуждается наш народ.

Каждый гражданин Америки имеет право на свою долю

В системе, подчиняющейся Конституции, частные банки не могли бы существовать для ограбления народа. Правительственные банки под контролем представителей народа выпускали бы и контролировали все деньги и кредит. Они бы выдавали не только уже имеющиеся средства, но имели бы право выдавать и ограниченное число беспроцентных кредитов на приобретение капитальных товаров, таких как дома.

Займ в $100’000 требовал бы погашения лишь $100’000, а не $270’456.00, как сейчас. Каждый, кто поставляет материалы и труд для постройки дома, получал бы в точности такую же оплату, как сейчас, но банкиры НЕ получили бы дополнительных процентов в размере $170’456.00.

И именно поэтому они высмеивают и уничтожают любого, кто советует или настаивает на введении альтернативной системы.

В истории имеются примеры не связанных с долгами, беспроцентных денег, выпускаемых правительством.

Они использовались в американских колониях в 1700-х (под названием «колониальная расписка»). Богатство колоний вскоре начало соперничать с богатством самой Англии, после чего Парламент ввёл ограничения, которые и послужили толчком к войне за независимость. Такие деньги ввёл Абраам Линкольн в 1863-м, чтобы помочь профинансировать боевые действия в Гражданскую войну. Позднее он был убит человеком, который, полагают, являлся агентом Банка Ротшильда. С тех пор в Америке не появлялось денег, не связанных с процентами.

Несколько арабских государств выдают беспроцентные кредиты своим гражданам. (Теперь-то вы понимаете, почему вокруг Ближнего Востока такая суматоха, и почему пресса, скупленная банкирами, промывает мозги американцам, рисуя всех арабов террористами?) Империя Сарацинов ещё 1’000 лет назад запрещала взимать проценты, и её богатство затмевало даже Империю анлосаксов. Китай выпускал беспроцентные деньги, не основанные на долге. Историки и коллекционеры наших дней полагают, что в те столетия в Китае царили богатство, культура и мир.

Выпуск денег, которые нет необходимости возвращать с процентами, оставит деньги доступными для обмена товарами и услугами, и единственные затраты на это – лишь бумага, которая изнашивается. Деньги – бумажный билет, по которому происходит обмен товарами, и их всегда должно быть достаточно для доставки всех возможных товаров конечному потребителю. Для страны настолько же нелепо говорить своим гражданам: «Вам нужно меньше тратить, потому что нам не хватает денег», как для авиакомпании сказать: «Самолёты летают, это так, но мы не можем вас взять, потому что нам не хватает билетов».

Гражданский контроль за валютой США

Деньгам, выпущенным таким образом, была бы приписана определённая стоимость при обмене, исходя из того, что они получены из наивысшего законного источника в стране, и были бы объявлены законным средством оплаты всех общественных и частных долгов.

Выпущенные суверенным государством, что не находится на грани коллапса, для их поддержки не понадобилось бы ни золота, ни серебра, ни так называемых «драгоценных» металлов.

История свидетельствует, что устойчивость и ответственность правительства, что их выпускает – решающий фактор в принятии обществом валюты этого правительства, а вовсе не золото, серебро или железо, закопанные в дальнем углу двора. Доказательство тому – современная валюта Америки. У нас практически нет золота и серебра, но валюта принимается везде. Но если бы правительство оказалось на грани коллапса, валюта превратилась бы в бесполезную бумагу.

В рамках сложившейся системы дополнительная нагрузка процентов заставляет работников и предприятия требовать всё больше и больше денег за определённое количество работы и товаров, чтобы оплатить всё увеличивающиеся долги и налоги. Такой рост цен и зарплат называется «инфляцией». Банкиры, политики и «экономисты» порицают за неё всё, что только можно, но только не действительную причину, которая суть процент, собираемый Банкирами с денег и долгов.

Эта «инфляция» играет только на руку кредиторам-ростовщикам, поскольку сводит на нет сбережения одного поколения, а потому люди не могут оказывать финансовую поддержку и помощь следующему поколению. В результате у нового поколения не остаётся иного выхода, кроме как обращаться за займами к кредиторам и горбатиться на ростовщиков большую часть жизни.

С адекватным количеством беспроцентных денег отпала бы необходимость в займах, и цены бы устанавливали люди и товары, а не долги и рост.

Гражданский контроль

Если бы Конгресс не сумел действовать, или действовал бы неправильно в обеспечении деньгами, граждане могли бы воспользоваться правом на референдум или петиции по отзыву отдельных членов парламента, которые не дают проводить правильные действия – и вместо них выбирали бы тех, кто, по мнению народа, будет проводить более верную финансовую политику. Поскольку создание денег и их ввод в обращение в достаточном количестве было бы одной из немногих функций Конгресса, избиратели основывали бы свой выбор кандидата на его позиции в отношении денег и прочих вопросов, относящихся к компетенции федерального правительства, а не на множестве отвлекающих внимание деталях, которые представляют нам сейчас. Все прочие проблемы, за исключением национальной обороны, перекладывались бы на правительства отдельных Штатов, графств или городов. Именно на этом уровне справляться с ними легче и эффективнее всего.

Адекватную национальную оборону обеспечивал бы тот же контролируемый гражданами Конгресс, и за сценой не прятались бы банкиры, не подначивали бы (за взятки) политиков на бессмысленные траты миллиардов долларов на военные аферы в далёких краях – что, по сути, отвечает планам международных финансов.

Создание Америки, свободной от долгов

С беспроцентными деньгами, не основанными на долге, отпала бы необходимость в налогообложении конфискационного характера, и ипотека на наши дома была бы беспроцентной – без лишних годовых выплат банкирам в размере около $10’000. Они не получали бы от $1’000 до $3’000 в год за каждый автомобиль на наших дорогах.

Нам потребовалось бы намного меньше финансовой «помощи» в виде планов «облегчённых выплат», возобновляемых платёжных счетов, займов на оплату медицинских услуг или счетов госпиталей, займов на оплату налогов, займов на похороны, займов на оплату займов, и ещё тысячи и одного вида непосильных займов, которые теперь высасывают кровь из семей рядовых американцев.

Наши чиновники, на всех уровнях, работали бы на благо людей, а не разрабатывали бы планы грабежа, который вгонит нас в ещё большие долги перед банкирами. Мы бы перестали впутываться в военные альянсы, которые уже вовлекли нас в четыре крупных войны и бесчисленное множество мелких, произошедших с того дня, как провели Акт о Федеральном Резерве.

Америка, свободная от долгов, предоставила бы родителям больше времени на то, чтобы растить детей. Избавление от уплаты процентов и уплаты долгов оказалось бы равносильно 50%-ному росту покупательной способности – для каждого! Такая отмена основанных на проценте частных долгов привела бы к тому, что народ ежегодно получал бы $300 млрд. недвижимости и материального богатства, которое сейчас уходит банкам.

Контроль за публичными обсуждениями и мнениями

Мы отдаём себе отчёт в том, что эту краткую, и потому неполную, статью о деньгах можно обвинить в чрезмерном упрощении. А кое-кто может заявить, что, если бы всё было так просто, народ бы обо всём знал, и ничего бы этого не произошло.

Но ведь этот заговор стар, как Вавилон – даже в Америке его корни простираются далеко за 1913-й год.

В действительности, 1913-й можно рассматривать как тот год, когда давние планы Банкиров, наконец-таки, дали плоды и открыли путь к экономическому порабощению нашего народа. Участники заговора в Америке достаточно сильны для того, чтобы поставить своих людей на посты издателей газет, редакторов, журналистов, церковных священников, ректоров университетов, профессоров, авторов учебников, лидеров профсоюзов, продюсеров фильмов, комментаторов на радио и телевидении, политиков – от членов школьного совета до президентов США, и многих, многих других.

Эти агенты контролируют информацию, доступную простым людям. Они манипулируют общественным мнением, избирают кого пожелают и на местах, и в масштабах всей страны – и никогда не выдают сущности изуродованной денежной системы. Они учреждают школьные облигации, дорогие и пагубные программы для сельского хозяйства, программы «возрождения городов», программы зарубежной помощи и множество прочих схем, которые всё дальше и дальше вгоняют народ в долги перед банкирами.

Вдумчивых граждан может терзать вопрос: зачем тратить миллиарды на одну программу и миллиарды на другую, которая дублирует или вообще перечёркивает первую. Например, платить фермерам, чтобы они не выращивали зерно и, в то же время, строить плотины или каналы, чтобы орошать больше земель. Безумие или глупость?

Ни то, ни другое. Цель – создать ещё больше долгов. Тысячи способов растрачивания денег продолжаются без конца и края. По большей части они не имеют никакого смысла, но нам никогда не скажут, в чём их истинная сущность. А суть в том, чтобы выкачивать кровь экономики страны. Миллиарды – банкирам, долги – народу.

Контроль над подачей новостей и информации

Так называемые «экономические эксперты» клепают в сотнях газет одновременно ловкие тексты, не дающие людям осознать простую истину насчёт сложившейся финансовой системы.

Время от времени комментаторы, преподаватели и политики перекладывают нашу финансовую неразбериху на простых американцев за то, что те «расточительны», «ленивы» или «скупы». Посмотришь, а в другой раз они ругают работающих и потребителей за рост долгов, инфляцию цен – прекрасно понимая, что на самом деле причина скрыта в самой денежной системе, основанной на долгах и процентах.

Народ буквально тонет в обвинениях и контр-обвинениях, которые выдвигают специально для того, чтобы его запутать, не дать осознать антиконституционную и злобную денежную систему, которая настолько эффективно и безмолвно лишает фермеров, рабочих и бизнесменов плодов их труда, лишает свобод.

Многие из тех, кто наиболее ретиво пытается показать публике заговор против народа, подвергаются преследованиям со стороны правительственных агентств, таких как EPA, OSHA, IRS и других, которые доводят их до финансовых трудностей или банкротства. До сих пор банкиры чрезвычайно эффективно не дают большинству американцев узнать то, о чём вы прочитали в данной статье.

Однако, несмотря на контроль над информацией, они сознают, что множество граждан постепенно начинают понимать правду. (Несколько миллионов американцев знают правду – в их числе бывшие конгрессмены, налоговики, министры, бизнесмены и многие-многие другие).

Поэтому, чтобы предотвратить вооружённое сопротивление ограблению страны, они вынашивают планы регистрации всего личного оружия и, в конце концов, разоружения всех граждан, в нарушение 2-й поправки к Конституции Соединённых Штатов Америки. Людей, у которых есть оружие, нельзя превратить в рабов. Поэтому они хотят оставить его лишь в руках полиции и вооружённых сил – в руках, уже запятнанных кровью бесчисленных случаев серьёзной небрежности и явных убийств, как в родной стране, так и за рубежом.

Распространяй информацию и делай что-нибудь, чтобы выправить положение

«Практически невидимые» заговорщики в политике, религии, образовании, индустрии развлечений и СМИ работают на США (которые принадлежат банкирам) в Мире (котоорый принадлежит банкирам) под крылом Мирового правительства (которое принадлежит банкирам)! (Это, кстати, именно тот Новый Мировой Порядок, который проталкивают президенты Буш и Клинтон).

Нечестная банковская политика и налоги будут продолжать отнимать у людей всё большую и большую часть заработков, чтобы наполнить карманы банкиров и их политических агентов. Ужесточение законов не даст гражданам протестовать и вести активные действия против насаждаемого сверху контроля.

Быть может, ваши правнуки не будут иметь ни дома, ни машины, но будут жить в квартире, которая «принадлежит правительству» и ездить на работу в автобусах, которые «принадлежат правительству», и выплачивать за это проценты банкирам. Быть может, им будет позволено оставлять себе часть заработка – на минимум еды и одежды – в то время как их правители будут купаться в роскоши. В Азии и восточной Европе это называется «коммунизм»; в Америке это называется «Демократия» и «Капитализм».

Америка не сбросит с себя ярмо диктатуры, навязанное и контролируемое Банкирами – не сбросит до тех пор, пока народ продолжает игнорировать невидимых надсмотрщиков. Банковские концерны, которые контролируют большую часть правительств разных стран и львиную долю источников информации, кажется, зажали нас так, что уже и не выбраться. И они боятся лишь одного: пробудившихся граждан-патриотов, вооружённых до зубов, с верой в Бога и надеждой на спасение. Данная статья дала вам информацию о созданной банкирами чудовищной системе. Что вы будете с этим делать – зависит от вас.

ЧТО ВЫ МОЖЕТЕ СДЕЛАТЬ

Помолиться за освобождение Америки от порочного контроля денег, который стоит у истоков всех наших долгов и войн.

Направить копии данной статьи официальным лицам вашего Штата и местности, членам школьных советов, директорам колледжей, священникам, соседям и т.д. Узнайте, что они об этом думают.

Написать письма избранным или назначенным официальным лицам, «письма редактору» в газеты. Большинство газет в небольших городках и пригородах контролируются не полностью, в отличие от газет в крупных городах.

Раздавайте копии, рассылайте их по почте сотнями, чтобы пробудить американцев, рассказать им об этом фантастическом грабеже трудового населения США. Ведь это обойдётся в такую КРОХОТНУЮ сумму в сравнении с МИЛЛИАРДАМИ деньгами и имуществом, которое КРАДУТ у нашего народа.

ЗДЕСЬ НЕ СТОИТ КОПИРАЙТ, ТАК ЧТО СПОКОЙНО ПЕЧАТАЙТЕ КОПИИ И ДЕЛИТЕСЬ ИМИ С ДРУГИМИ!

» читать дальше

Коротко о книге:
Путевые очерки «Одноэтажная Америка» – последнее произведение русских советских писателей И.Ильфа и Е.Петрова, написанное ими в летние месяцы 1936 года.
В 1935 году писатели с удостоверениями корреспондентов посетили США, где встречались с самыми разными людьми, о чем и поведали в своей книге с присущими им живостью и юмором.
Свое последнее сочинение авторы создавали порознь. Сообща был составлен план произведения, 20 глав написал И.Ильф, 20 – Е.Петров, 7 глав написали вместе.

Скачать:

http://rapidshare.com/files/18566674/odnoetazhAm.part01.rar
http://rapidshare.com/files/18573997/odnoetazhAm.part02.rar
http://rapidshare.com/files/18582392/odnoetazhAm.part03.rar
http://rapidshare.com/files/18590509/odnoetazhAm.part04.rar
http://rapidshare.com/files/18594529/odnoetazhAm.part05.rar
http://rapidshare.com/files/18598237/odnoetazhAm.part06.rar
http://rapidshare.com/files/18602513/odnoetazhAm.part07.rar
http://rapidshare.com/files/18605545/odnoetazhAm.part08.rar

Человек подерживал жизнедеятельность своей семьи, изготавливая сам все необходимое, или же специализировался в каком-то определенном ремесле. Излишки продуктов этого ремесла человек обменивал на излишки продуктов труда других ремесленников.

Ярмарочный день всегда был шумным и пыльным, но все равно люди приветствовали друг друга с воодушевлением и особенное удовольствие получали от чувства товарищества и общности. Ярмарка всегда была местом радостным, но в последнее время на ней бывало слишком много народа, слишком много споров, не оставалось времени просто побеседовать. Становилось ясно, что нужна какая-то новая, более совершенная система.

В целом, люди были счастливы и пользовались плодами своего труда. В каждой общине была создана довольно простая система правления, которая должна была следить за тем, чтобы свободы и права каждого человека были защищены и чтобы никого ни к чему не принуждал против его воли другой человек или группа людей.
Это было единственное предназначение правительства, и местный губернатор пользовался добровольной поддержкой выбравшей его общины.

Однако же, ярмарочный день стал проблемой, которую не так просто было разрешить. Сколько стоит один нож – одну или две корзины кукурузы? Что стоит дороже – корова или тележка?… И т.д. Но никому не проходило в голову ничего лучшего.

И вот, Фабиан объявил: «У меня есть решение проблемы обмена. Приглашаю всех вас завтра, на общее собрание.»

На следующий день был большой сбор на главной площади города, и Фабиан объяснил всем собравшимся суть новой системы, которую он назвал «деньги». Идея звучала отлично. «С чего начнем?»- спрашивали люди.

«Золото, котрое я использую в украшениях, – отличый металл. Он не тускнеет, не ржавеет, долговечен… Я отолью из части моего золота монеты, и назовем каждую монету «доллар».

Он объяснил принцип действия новой системы, состоявший в том, что эти «деньги» станут настоящим средством обмена, намного более удобным и совершенным, чем натуральный обмен.

Один из губернаторов спросил: «А что, если кто-то найдет золото, и будет делать собственные монеты?»

«Это будет несправедливо!» Но у Фабиана был готов ответ: «Только те монеты, которые одобрит правительство, смогут быть использованы в качестве денег, и на них в знак этого будут стоять специальные отметки». Это казалось резонным и, кроме этого, было предложено, чтобы каждый член общины получил равное количество монет. «Только я заслуживаю большую долю монет,- сказал фабрикант свечек, – все пользуются моими свечками.» «Нет, – возразил фермер, – без пищи не проживешь. Мы, фермеры, должны получить большую часть всех монет». И спор продолжился.

Фабиан дал им поспорить немного, и затем предложил: «Поскольку вы сами не можете придти к соглашению, я предлагаю, чтобы каждый получил от меня столько, сколько попросит. Не будет никаких ограничений, кроме способности вернуть долг. Сколько монет каждый из вас получит сейчас, столько должен и вернуть в конце года.» «А что вы получите за это?»- спросили у Фабиана.

«Поскольку я предлагаю вам услуги, т.е. являюсь источником денег, я имею право на плату за мою работу. Скажем, за каждые 100 монет, которые каждый из вас возьмет у меня, он мне вернет 105 монет за каждый год, в течение которого будет сохранять эту задолженность. Эти 5 монет будут платой мне, и эту плату я назову «процент».

Никто не мог предложить ничего другого, и кроме того, 5% казались совсем небольшой платой за год. Потому на том и порешили. «Приходите на это же место в следующую пятницу, и начнем».

Фабиан не терял ни минутки. Он изготавливал монеты днем и ночью, и к концу недели все было готово. Ко входу в его мастерскую выстроилась целая очередь, и как только губернатор и другие члены правления рассмотрели и одобрили монетки, новая система вступила в действие. Большинство людей просили только несколько монет, чтобы опробовать, каковы «деньги» в действии.

Через некоторое время все пришли к выводу, что новая система – просто чудо, и очень скоро оценили все товары посредством монет или «долларов» из золота. Стоимость каждой вещи в монетах была названа «ценой», и эта цена главным образом зависела от того, сколько труда пришлось потратить, чтобы произвести данную вещь. Если что-то требовало больших затрат труда и времени, цена была высокой, если нет – низкой.
В одном городе жил Алан, единственный часовщик. Его цены были высокими, потому что клиенты были готовы дорого заплатить, чтобы только заполучить его часы.

Затем другой человек начал делать часы, и запросил за них гораздо более низкую цену, чем Алан, чтобы переманить клиентов. Алану тоже пришлось сбросить цену, и затем все их цены поползли вниз, так как оба часовщика старались сделать часы как можно более высокого качества, и просили за них все более низкую цену. Так зародилась истинная конкуренция.

Подобное происходило со строителями, водителями, бухгалтерами, фермерами… В общем, это было повсюду.

Клиенты-покупатели всегда выбирали то, что им казалось более подходящим, у них была свобода выбора. Не было никаких искусственных препятствий – вроде лицензий или тарифов, – которые бы не позволяли все новым и новым людям заниматься каким-нибудь бизнесом. Жизненный уровень вырос, и через некоторое время люди уже с удивлением спрашивали себя, как же они обходились раньше без денег.

В конце года Фабиан вышел из своей мастерской и обошел с визитами всех тех, кто был ему должен монеты. У некотрых из них оказалось больше монет, чем они одалживали у Фабиана, но это означало, что у кого-то их было меньше, потому что в самом начале было изготовлено определенное количество монет. Те, у кого оказалось больше монет, чем они занимали, вернули сумму долга и сверх нее – условленные 5 монет на каждые 100 монет долга. Но все равно, вернув долг и проценты, они были вынуждены сразу же снова просить деньги в долг, чтобы продолжать свою деятельность в новой системе.

Остальные же в первый раз удивленно открыли для себя, что у них есть долг, который они не в состоянии возвратить. Перед тем, как снова одолжить им монеты, Фабиан взял в залог что-либо из имущества этих должников, и они начали новый годовой цикл, с намерением раздобыть эти самые 5 добавочных монет, которые оказалось так нелегко найти.

И никто не понял, что в целом страна никогда не могла выйти из задолженности, пока не возвратит все монеты, но даже и в этом случае остается задолженность на эти 5 добавочных монет из каждых 100, которые никогда не были пущены в оборот. Никто, кроме самого Фабиана, не замечал, что заплатить процент было попросту невозможно, – добавочные деньги не существовали в обороте, и следовательно, у кого-нибудь всегда их не хватало.

Конечно, сам Фабиан тоже время от времени тратил несколько монет, но он один не мог расходовать такую сумму, которая бы покрыла 5% экономики целой страны. Были тысячи, миллионы человек, а Фабиан был один. С другой стороны, он оставался обычным ювелиром, живущим весьма безбедно.

В задней части своей лавки Фабиан устроил сейф, и многим людям показалось удобным оставлять часть своих монет в этом сейфе, в целях безопасности. Фабиан брал за это небольшую плату, сумма которой зависела от количества оставляемых монет и от срока, на который их оставляли. Хозяину оставляемых монет он давал расписку на сумму оставленного.

Когда кто-либо шел за покупками, он обычно не носил с собой множество золотых монет. Вместо этого стало обычным платить торговцу одной или несколькими фабиановыми расписками, в зависимости от стоимости покупаемого товара.

Торговцы принимали эти расписки наравне с настоящими деньгами, чтобы потом отнести их к Фабиану и обменять на соответствующую сумму денег. Так расписки начали переходить из рук в руки.

Со временем Фабиан обнаружил, что крайне редко кто-либо действительно приходил к нему и требовал свои золотые монеты.

Он подумал: «Я фактически владею здесь всем этим золотом, и все еще вынужден работать как простой ремесленник. Какой смысл? Есть десятки, сотни человек, которые с радостью платили бы мне процент за право пользования этим золотом, которое хранится у меня и которое его настоящие хозяева практически никогда у меня не забирают.

На самом деле, это золото, конечно, не мое, но оно находится в моем распоряжение, а это – самое главное. Мне уже не нужно изготавливать новые монеты, чтобы одалживать их, я могу использовать те, которые хранятся в моем сейфе.»

Вначале Фабиан был очень осторожен, одалживал только несколько монет за раз и только когда мог быть твердо уверен, что должник их возвратит в срок. Но со временем он начал вести себя более уверенно и одалживать большие суммы.

Однажды у него впервые попросили очень большой заем. Фабиан предложил должнику: «Вместо того, чтоб уносить все эти монеты, можем сделать вклад на ваше имя, а я выдам вам несколько расписок на общую сумму одолживаемых монет.» Должник согласился и ушел с целой охапкой расписок. Должник получил заем, но однако же золото ни на секунду не покидало сейф Фабиана. Когда клиент ушел, Фабиан радостно рассмеялся. Теперь он мог есть пирог и продолжать иметь его в своем распоряжении целехоньким! Он мог одалживать золото, и оно продолжало бы находиться в полном его распоряжении.

Друзья, иностранцы и враги Фабиана нуждались в средствах для осуществления своих планов, – и всегда, когда они могли доказать, что в состоянии возвратить долг, они получали необходимый заем. Простым написанием «расписок» Фабиан мог одалживать во много раз большие суммы, чем стоимость всего золота в его сейфе, и при этом он даже не был хозяином этого золота. Вся операция в целом оставалась надежной, пока настоящие хозяева золота не требовали его возврата и пока поддерживалось доверие людей.

Фабиан вел книги учета дебета и кредита каждого клиента. Этот новый ростовщический бизнес оказался весьма прибыльным.

Его положение в обществе росло почти с той же скоростью, с какой увеличивалось его состояние. Он превратился в важную персону, к нему относились в уважением. В финансовых вопросах его слово было равно воле всевышнего или священной заповеди.

Ювелиры других городов очень заинтересовались деятельностью Фабиана и позвали его на встречу. Он объяснил им свои действия, но настоятельно предупреждал их о необходимости хранить это в тайне. Если бы план раскрылся, рухнула бы вся система. Поэтому все ювелиры пришли к соглашению сформировать собственный секретный союз.

Каждый ювелир вернулся в свой родной город и начал действовать так, как Фабиан их научил.

Теперь люди принимали расписки ювелиров как нечто равноценное самому золоту, и многие уже отдавали на хранение не золото, а сами расписки – точно так же, как отдавали бы на хранение монеты. Когда один торговец хотел оплатить товар другому торговцу, он просто писал короткую записку Фабиану, в которой просил перевести деньги со своего счета на счет этого второго торговца. У Фабиана занимало всего несколько минут откорректировать записи в своих книгах.

Эта новая система приобрела большую популярность, и записки с распоряжениями о переводе денег начали называть «чеки».

Однажды поздней ночью ювелиры из разных городов снова собрались на секретную встречу и Фабиан рассказал им о своем новом плане. На следующий день была организована встреча со всеми правителями, и Фабиан обратился к ним: «Расписки, которые мы, ювелиры, выдаем нашим клиентам, приобрели большую популярность. Без сомнения, большинство из вас также ими пользуется и находит их весьма удобными.» Правители согласились с этим утверждением, но не видели, в чем здесь может быть проблема и какова причина этого собрания. «Прекрасно, – продолжал Фабиан. – Некоторые расписки уже начинают подделываться фальшивомонетчиками. Этому нужно положить конец!»

Правители были обеспокоены. «Что нам нужно делать?» – спрашивали они. Фабиан ответил: «Мое предложение следующее: прежде всего, давайте сделаем задачей правительства печатать новые билеты, на специальной бумаге, со сложным изощренным рисунком, и каждый билет пусть подписывает сам главный губернатор. Эти новые билеты мы назовем банкнотами. Мы, ювелиры, будем только рады оплатить все расходы на печатание этих банкнотов, потому что это сэкономит нам множество времени на выписывание отдельных расписок.»

Правители задумались: «Ну, что ж, это наш долг и наша работа – предохранять людей от подделок и мошенничества, и этот совет нам кажется вполне разумным.» Таким образом, постановили приступить к печатанию новых «банкнот».

«Далее, – сказал Фабиан, – некоторые люди добывают золото и изготавливают свои собственные монеты из золота. Я предлагаю издать ЗАКОН, который бы предписывал каждому, кто нашел золото, сдавать его. Конечно, такие находки будут оплачены новыми банкнотами и уже имеющимися золотыми монетами.»

Это предложение тоже звучало прекрасно, и без особых раздумий было напечатано большое количество новых, красивых банкнот. На каждой банкноте было напечатано ее достоинство – $1, $2, $5, $10 и т.д. Не такие уж значительные расходы на напечатание банкнот были полностью оплачены ювелирами.

Банкноты были гораздо более удобны в перевозке, и их очень быстро приняли к повсеместному использованию. Однако, несмотря на их популярность, банкноты использовались всего в 10% всего объема платежей в стране. Записи показывали, что в 90% расчетов использовались все те же «чеки».

И начался следующий этап. До сих пор клиенты платили Фабиану за то, что он хранил их деньги. Теперь, чтобы привлечь больше денег в свой сейф, Фабиан предложил своим «вкладчикам» платить 3% на сумму их вклада.

Большинство людей считали, что Фабиан дает деньги в долг под 5%, и что его, Фабиана, заработок на этом составляет 2% разницы. Кроме того, клиенты вообще не задавали много вопросов, потому что получать 3% на свой вклад было гораздо лучше, чем платить за хранение своих денег в надежном месте.

Количество сберегательных вкладов выросло, и с дополнительными деньгами в запасе Фабиан уже мог давать в долг $200, $300, $400… $900 на каждые $100 в монетах и банкнотах, которые действительно хранились у него на вкладах. Ему приходилось быть осторожным, чтобы не превысить отношения 9 к 1, потому что приблизительно один клиент из десяти все же приходил потребовать свои сбережения наличными.

Если бы не нашлось нужной суммы в наличии, когда кто-либо потребовал бы свои деньги, люди могли начать подозревать, потому что сберегательные книжки показывали абсолютно точно, сколько денег было положено на хранение.

Кроме этого, на каждые $900 в бухгалтерских счетах, которые Фабиан одалживал, собственноручно выписывая расписки, он мог требовать до $45 процентов (45 = 5% от 900). Когда долг возвращался с соответствующими процентами ( $945), $900 взаимосокращались в колонке дебита и Фабиан оставлял себе $45 своего процента. Таким образом, ему было более чем выгодно платить $3 процентов на каждые $100, положенных на вклад, которые никогда не покидали его сейфа. Это значило, что с каждых $100, положенных на хранение в самом начале, он мог получить 42% прибыли, тогда как большинство было уверено, что он зарабатывает на этом только 2%. И все остальные ювелиры делали то же самое. Создавали деньги из ничего, одним простым росчерком пера, и кроме того зарабатывали на этом процент.

Правда, они не печатали сами банкноты, их печатало правительство и вручало ювелирам для распространения. Единственным расходом Фабиана была небольшая сумма, выплачиваемая за напечатание банкнот. Однако ювелиры создавали деньги из «кредита», который создавался из ничего, и кроме того, на него еще накладывали процент. Но большинство людей было уверено, что обеспечение деньгами было функцией правительства. Также верили, что деньги, которые одалживал Фабиан, были деньгами, которые кто-то положил на хранение. Хотя в этом и было нечто странное: никакой вклад не уменьшался, когда Фабиан давал заем. Если бы все вкладчики захотели одновременно забрать свои вклады, обман был бы раскрыт.

Не было проблем, если даже кто-то просил заем и в монетах или в банкнотах. Фабиан просто объяснял правительству, что по причине увеличения населения или роста производства ему необходимо больше банкнот, и получал их, в обмен на уплату скромной стоимости печати.

В один прекрасный день один человек, который имел привычку много размышлять, пришел с визитом к Фабиану. «Эта прибавка процента неправильна, – сказал он. – За каждые $100, которые вы даете в долг, вы просите уплатить вам $105. Эти добавочные $5 никогда не могут быть уплачены, просто потому, что они не существуют.

Многие фермеры производят пищу, многие фабриканты производят товары, и так далее, и только вы производите деньги. Предположим, что существует только двое нас, предпринимателей, во всей стране и что мы производим товары для всего остального населения. Мы просим у вас взаймы по $100 каждый, расходуем $90 на материалы и заработную плату рабочим, и остаемся с $10 прибыли, которая составит нашу зарплату. Это значит, что покупательная способность всего населения составит $90 + $10 умноженные на 2, т.е. в итоге $200. Но чтобы заплатить вам, нам нужно продать нашу продукцию за $210. Если один из нас преуспеет и продаст все произведенное за $105, то второй предприниматель может ожидать получить только $95. (Если покупательная способность $200 и один из предпринимателей получает $105, то на руках у покупателей остается только $95, которые они могут заплатить второму предпринимателю). И кроме того, часть товаров не смогут никогда быть проданы, потому что у людей на руках не останется денег для их покупки.

Продав свои товары за $95, второй предприниматель останется должным вам $10, и будет вынужден снова просить в долг, чтобы заплатить их. Такая система просто не может существовать.»

Человек продолжал: «Без сомнения, вы должны выпускать денег на сумму $105, т.е. $100 для меня и $5 – на ваши собственные расходы. Таким образом, в обороте будут необходимые $105, и долг может быть уплачен.»

Фабиан молча выслушал посетителя и в заключение сказал: «Финансовая экономия – очень глубокая и многосторонняя наука, друг мой, и для изучения всех ее сторон нужны годы. Предоставьте мне заботиться о всех этих делах, и займитесь своими. Вам необходимо добиться большей эффективности, увеличить производство, уменьшить расходы и стать таким образом лучшим предпринимателем. Я всегда буду к вашим услугам, чтобы помочь вам в этом.»

Посетитель ушел непереубежденным. Что-то было не в порядке в деловых операциях Фабиана, и человек чувствовал, что не получил прямого ответа на свой вопрос.

Однако, большинство населения верило слову Фабиана. «Он – эксперт, а все остальные, должно быть, ошибаются. Смотрите, как развилась страна, как выросло наше производство. Лучше позволим ему и впредь заниматься этими вопросами.»

Чтобы платить проценты на заемы, коммерсанты были вынуждены поднимать цены. Население, которое работало за зарплату, жаловалось, что заработки очень низкие (теперь, когда цены выросли, они могли купить меньше на заработанные деньги). Предприниматели отказывались платить больше своим работникам, мотивируя это тем, что это их разорило бы. Фермеры не могли получить справедливую цену за свою продукцию. Домохозяйки же жаловались, что продукты питания немыслимо дороги.

И в конце концов часть населения провозгласила «забастовку» – нечто такое, о чем раньше и не слыхивали. Еще часть населения впала в нищету, и у их родных и друзей не было средств, чтобы помочь им. Большинство забыло о реальных богатствах, простиравшихся вокруг, – о плодородных землях, больших лесах, природных ископаемых и домашнем скоте. Эти люди не могли думать ни о чем другом, кроме как о деньгах, которых, похоже, всегда не хватало. Но они никогда не ставили под сомнение банковскую систему. Они верили, что правительство держит все это под контролем.

Некоторые люди объединили имевшиеся у них в наличии деньги и образовали компании по займу или «финансовые компании». Они могли получить 6% и больше, что было лучше, чем предложенное Фабианом, но они могли дать в долг только те суммы, которые у них были, – у них не было возможности создавать деньги из ничего, просто вписывая в книгу бухгалтерские расчеты.

Эти финансовые компании начали беспокоить Фабиана и его друзей, и они сами создали свои собственные финансовые компании. В большинстве случаев они попросту купили другие компании прежде, чем те успели развернуть свою деятельность. И очень скоро все финансовые компании принадлежали Фабиану и его коллегам или же контролировались ими.

Экономическая ситуация ухудшилась. Те, кто работал за зарплату, были уверены, что их шефы много зарабатывают. Хозяева же компаний говорили, что работники очень ленивы и не отрабатывают сполна весь свой день. Все обвиняли друг друга. Правительство не могло найти выхода, а кроме того, самой насущной проблемой казалось победить растущую нищету.

Тогда правительство разработало льготные схемы и издало законы, принуждающие людей принять в них участие. Это породило недовольство у многих, кто был привержен к старому обычаю помогать ближним добровольно.

«Эти законы – не что иное, как узаконенное воровство. Забирать что-либо у одного человека против его воли, независимо от конечной цели, – ничем не отличается от грабежа.»

Но каждый чувствовал себя беззащитным и не хотел идти в тюрьму за неуплату. Эти льготные схемы вначали дали некотрое облегчение, но со временем проблема нищеты снова обострилась, и нужно было еще больше денег для ее решения. Стоимость льготных схем увеличилась и увеличилась численность правительства.

Большинство правителей были людьми честными, они старались поступать наилучшим способом. Им не нравилось просить деньги у своего народа (увеличивать налоги), и в конце концов у них не оставалось другого выхода, кроме как просить заем у самого Фабиана и его коллег. Но они не представляли, как смогут отдать этот заем.

Между тем, ситуация ухудшалась. Родители уже не могли оплачивать учебу своих детей. Не хватало денег на оплату врачей, и транспортные фирмы банкротились одна за другой.

Правительство было вынуждено брать эти расходы на свой счет. Учителя, врачи и многие другие категории работников превратились в государственных служащих.

Мало кто был удовлетворен своей работой в этом новом качестве. Они получали вполне разумную зарплату, но потеряли индивидуальность, превратились в детали гигантской машины.

Не было простора для инициативы, мало ценились усилия. Доходы таких служащих были неизменными, и могли вырасти, только когда кто-то рангом выше уходил на пенсию или умирал.

Отчаявшиеся правители решили просить совета у Фабиана. Его считали мудрецом, искушенным в решении финансовых проблем. Фабиан выслушал их объяснения возникших проблем, и ответил: «Многие люди не могут сами разрешить свои проблемы – им нужен кто-то, кто бы сделал это за них. Конечно, вы согласитесь с тем, что большинство людей имеет право быть счастливыми и обеспеченными всем необходимым для жизни. Один из наших великих лозунгов – «Все люди равны» – не так ли?

Итак, единственный способ сбалансировать порядок вещей – это взять излишки средств у богатых и отдать их бедным. Введите систему налогов. Чем больше денег у человека – тем больше он должен платить. Берите налоги с людей по их способности платить и раздавайте эти деньги по потребностям. Школы и больницы должны быть бесплатными для тех, кто не может оплатить их.»

Он произнес целую речь о великих идеалах и закончил словами: «А, кстати, не забудьте, что вы все мне должны. Вы просите взаймы уже давно. Но я хочу помочь вам, и потому, в качестве исключения и только для вас – разрешаю вам платить мне только проценты. Оставим всю сумму в качестве долга и платите мне только проценты на нее.»

Правители вышли с этого собрания и, долго не раздумывая над предложениями Фабиана, ввели большой налог на прибыль – чем больше человек зарабатывал, тем больше была его фискальная сумма, которую он должен был платить. Никому это, конечно, не понравилось, но все вынуждены были платить налоги или отправляться в тюрьму.

Новые налоги заставили коммерсантов снова поднять цены. Те, кто работал за зарплату, потребовали повысить ее, что привело к закрытию одних предприятий и к замене людей машинами на других. Это вызвало дополнительную безработицу и заставило правительство расширить льготные схемы и увеличить количество выплачиваемых пособий по безработице.

Были введены тарифы и другие защитные механизмы, которые контролировали определенные отрасли промышленности и поддерживали занятость. Некоторые люди даже задавались вопросом, какова была цель производства – производить товары или просто предоставлять работу.

Между тем, общая ситуация ухудшалась. Попытались ввести контроль заработной платы, контроль цен и другие виды контроля. Правительство старалось добыть больше денег с помощью налога на торговлю, начислений на зарплату и всевозможных других налогов и начислений. Кто-то даже подсчитал, что на пути от сбора урожая пшеницы до появления буханки хлеба на домашнем столе на нее накладывалось около 50 различных налогов.

Выдвинулись отдельные «эксперты» и некоторые из них были избраны в правительство, но после каждого ежегодного совещания не вырабатывалось никаких решений проблемы, кроме привычной «новости», что нужно «реструктурировать» налоги. И всегда после очередного «реструктурирования» общая сумма налогов увеличивалась.

Фабиан начал требовать уплаты процентов, и все большая и большая часть собранных налогов шла на их уплату.

Тогда вступила в действие партидарная политика – люди начали обсуждать, какая партия могла бы наилучшим образом решить их проблемы. Обсуждали личностей, идеи, лозунги, все, что угодно, кроме реальной проблемы. Совещательные органы не находили выхода из ситуации.

В одном городе сумма процента на долг превысила сумму собранных за год налогов. Во всей стране росла сумма неуплаченных процентов на долг – уже налагался процент на неуплаченный процент.

Постепенно большая часть реальных богатств страны была куплена или контролировалась Фабианом и его друзьями-ювелирами, и вместе с этим все больше контролировалось население страны. Однако, этот контроль еще не был полным. Фабиан знал, что не может чувствовать себя уверенным и управлять ситуацией, пока каждый человек в стране не будет полностью контролироваться.

Большинство из тех, кто сопротивлялся системе, были заставлены замолчать под финансовым нажимом или публично осмеяны. Чтобы добиться этого, Фабиан и его друзья купили большую часть периодичных изданий, телевещательных и радиовещательных компаний. И для работы на них тщательно отбирали людей. Большинство из избранных для этой работы искренне хотели улучшить мир, но так никогда и не поняли, что их всего лишь использовали. Все решения, которые они выносили, всегда относились лишь к побочным проявлениям проблемы и никогда – к ее причинам.

Было много периодичных изданий – одно «левое», одно «правое», одно – для рабочих, одно – для хозяев предприятий и т.д. Неважно, к какой группе вы относились и во что верили – главное, не давать вам задуматься над реальной проблемой.

План Фабиана был близок к завершению – вся страна была должна ему. Имея под своим контролем образование и средства информации, он мог контролировать умы людей. Они могли думать только то и верить только в то, что он хотел, чтоб они думали и во что верили. Средства массовой информации жестко определяли темы споров и размышлений.

Когда у человека намного больше денег, чем он может потратить на свои удовольствия, – какой еще вызов от жизни может волновать его? Для людей с ментальностью правящего класса ответом будет власть. Абсолютная и полная власть над другими человеческими существами. Идеалисты были отобраны для средств массовой информации и для правительства, но для осуществления реального контроля Фабиан отбирал тех, у кого была ментальность правящего класса.

Большинство остальных ювелиров пошли по тому же пути. Они познали изобилие и пресытились им. Им нужен был вызов, новые эмоции, новые ощущения, и власть над массами превратилась для них в захватывающую игру.

Они считали себя выше остальных людей. «Править – наше право и наш долг. Массы не знают, что для них хорошо и что плохо. Они нуждаются в том, чтобы кто-то ими руководил и их направлял. Править – наше врожденное право.»

По всей стране у Фабиана и его друзей было множество ломбардов и ссудных лавок. Конечно, все они были частной собственностью и имели разных хозяев. Теоретически, существовала даже конкуренция между ними, но на практике все они работали вместе. Убедив часть правительства, они учредили организацию, которую назвали Центральный Денежный Резерв. Им даже не пришлось использовать для этого собственные деньги – они создали кредит на базе части вкладов населения.

Эта организация должна была регулировать источники денег и принадлежать правительству. Но странным образом ни один член правительства, ни один государственный служащий не был допущен в Совет Директоров.

Правительство перестало занимать деньги для страны у Фабиана и начало использовать систему бонов, работающую напрямую с Центральным Денежным Резервом. Гарантией возврата долга, которую предложило правительство, была сумма налогов, которую ожидали собрать в наступающем году. Это было именно тем, что задумал Фабиан, – удалить все подозрения от его персоны и направить все внимание на правительственную организацию, которая не имела бы с ним ничего общего. Однако же за сценой контроль оставался по-прежнему в его руках.

Косвенным образом Фабиан имел такое влияние на правительство, что оно было вынуждено следовать его указаниям. Фабиан часто хвастался: «Позвольте мне контролировать казну государства и мне не будет никакого дела до того, кто в нем издает законы». Ему было безразлично, какая партия стояла у власти. Фабиан контролировал деньги, кровь нации.

Правительство получило деньги, но на каждый заем всегда и обязательно накладывался процент. Все больше и больше тратилось на льготные программы и на пособия по безработице, прошло совсем немного времени до того момента, когда правительству было уже крайне трудно выплачивать проценты с долга, не говоря уже о самой сумме долга.

Но все еще сишком многие задавались вопросом: «Деньги – это система, придуманная человеком. Поэтому безусловно деньги должны стоять на службе у человека, а не наоборот, не человек должен служить деньгам.» Однако каждый раз все меньше и меньше людей поднимали этот вопрос, и их голоса терялись в общем безумном поиске несуществующих денег для уплаты процента.

Менялись правительства, политические партии, но сама политика продолжалась. Неважно, какое правительство было «у власти», конечная цель Фабиана приближалась с каждым годом. Политика всей остальной части населения ничего не значила. Люди платили налоги уже на пределе, они не могли платить больше. Назревал подходящий момент для заключительного хода Фабиана.

10% денег все еще существовали в форме монет и банкнот. Это нужно было изменить так, чтобы не возбуждать подозрений. Пока люди использовали наличные деньги, были свободны покупать и продавать так, как им хотелось, – они все еще контролировали в известных пределах свою жизнь.

Но не всегда было безопасно возить с собой монеты и банкноты. Чеки не принимались за пределами данной страны. И потому шел поиск более удобной системы. У Фабиана снова был готов ответ. Его организация выдала каждому пластиковую карточку, на которой было имя человека, его фотография и идентификационный номер.

Где бы ни была представлена к оплате эта карточка, коммерсант мог позвонить на центральный компьютер, чтобы проверить наличие кредита. Если кредит был, владелец карточки мог покупать спокойно, конечно, в определенных пределах.

Вначале людям было позволено тратить кредитованные деньги только в небольших количествах, и если этот кредит погашался в течение того же месяца, не взимались никакие проценты. Это было прекрасно для тех, кто работал за определенную зарплату, но как же быть с предпринимателями? Им нужно было устанавливать станки, закупать сырье, производить товары и платить зарплату рабочим, продавать произведенный товар. И только после этого они могли оплатить кредит. Если этот срок превышал месяц, на кредит налагалось 1,5% за каждый месяц отсрочки. И в сумме это доходило до 18% в год.

У предпринимателей не было другого выхода, кроме как добавлять 18% к цене продажи их товара. Но эти деньги –т.е. добавочный кредит 18% – никому не были ссужены, а значит, их просто не было в обращении. В масштабах всей страны перед предпринимателями стояла невыполнимая задача заплатить $118 за каждые ссуженные им $100, но эти дополнительные $18 никогда не были введены в систему, просто не существовали.

Фабиан и его друзья еще более упрочили свое положение в обществе. На них смотрели как на опору надежности. Все их высказывания, относящиеся к области финансов и экономики, воспринимались с религиозным почтением.

Под гнетом все более высоких налогов многие маленькие фирмы разорились. Для многих областей деятельности начали требовать специальные лицензии, и таким образом остающимся действующими фирмам было уже трудно заниматься этими видами бизнеса. Фабиану принадлежали или им контролировались все крупные компании, у которых были сотни филиалов или дочерних фирм. Казалось, что все эти фирмы конкурируют между собой, однако же Фабиан контролировал их все. С временем все остальные конкуренты были вынуждены уступить и закрыть свои предприятия. Сантехников, плотников, электриков и большинство других мелких предприятий постигла та же участь – их сожрали крупные компании, принадлежащие Фабиану, за которыми всегда была поддержка правительства.

Фабиан стремился к тому, чтобы его пластиковые карточки полностью заменили монеты и банкноты. Его план был следующим: когда все монеты и банкноты уйдут из обращения, только те предприятия и коммерческие организации, которые будут использовать компьютерную карточную систему, смогут продолжать работать.

Он планировал, что время от времени люди будут терять карточки и, следовательно, не смогут потреблять, продавать и покупать, до тех пор пока не пройдут повторную идентификацию. Он хотел ввести закон, который дал бы ему полный контроль, – закон, который бы обязывал каждого человека иметь идентификационный номер, вытатуированный на руке. Этот номер был бы видим только в специальном свете, источник которого был бы связан с компьютером. Каждый отдельный компьютер был бы связан с центральным компьютером, таким образом, Фабиан смог бы знать все обо всех.

Кстати, в финансовом мире для этой системы использовался специальный термин – «банкование с частичным резервированием». История, которую вы читаете, безусловно, вымышлена. Но если вы находите, что она слишком уж похожа на реальность и хотите знать, кто такой Фабиан в реальной жизни, для начала неплохо было бы изучить действия английских ювелиров 16 и 17 века.

К примеру, Английский Банк ведет начало своей деятельности с 1694 года. Король Вильгельм Де Оранж находился в весьма стесненных финансовых обстоятельствах в результате войны с Францией. Ювелиры «одолжили» ему 1,2 миллиона фунтов стерлингов (неслыханная сумма в те времена) на определенных условиях:

1. Процент должен был составлять 8%. (Нужно помнить, что Карта Магна запрещала брать процент с долга под страхом смертной казни).
2. Король должен был предоставить ювелирам личное королевское письмо для банка, которым разрешал бы им выдавать кредиты.

До этого все их операции по выдаче расписок на большие суммы денег, чем они имели в наличии на вкладах, были противозаконны. Королевское письмо узаконило их. В 1964 Вильям Паттерсон получил это королевское письмо для Английского банка.

Цитаты:

Британская Энциклопедия, 14 издание .

«Банки создают кредит. Было бы ошибкой полагать, что банковский кредит составляют денежные вклады, находящиеся в банке. Банковская ссуда – это явная добавка к денежной массе, находящейся в обращении в обществе.»

Лорд Актон, лорд-Начальник Юстиции Англии, 1875.

«Битва, которая проходит через века и в которой рано или поздно предстоит сразиться, – это сражение людей против Банков.»

Мистер Реджинальд МакКенна, президент Банка Мидланд в Лондоне.

«Меня пугает, что простые граждане не желают знать тот факт,что банки могут создавать и уничтожать деньги по своему желанию. И то, что банки контролируют кредит нации, руководят политикой правительства, и держат в своих руках судьбы людей.»

Сэр Филлип А. Бенсон, президент ассоциации американских банкиров, 8 июня 1839.

«Нет более прямого и надежного способа захватить контроль над нацией, чем через ее систему кредитования (через ее деньги)».

Газета для банкиров США, 25 августа 1924.

«Капитал должен защищать себя всеми возможными формами, комбинируясь и используя законодательство. Возвращения задолженностей вообще необходимо требовать, но возвращения бонов и ипотечных кредитов нужно требовать как можно быстрее. Когда по судебным процессам люди теряют свои дома и имущество, они становятся более уязвимыми и контролируемыми, и становится легче управлять с помощью твердой руки правительства, наложенной через центральную монетарную власть, под контролем крупнейших финансистов. Эта истина уже хорошо известна нашим надежным людям, которые сейчас принимают участие в формировании финансовой империи, которая будет править миром. Разделяя массу избирателей на отдельные группы с помощью многопартийной политической системы, можем добиться того, чтоб они расходовали свою энергию, сражаясь в вопросах, которые на самом деле не имеют принципиальной важности. Таким образом, действуя осторожно и незаметно, можем добиться для нас всего того, что было так хорошо запланировано и так успешно реализовывалось.»

Сэр Деннисон Миллер

Во время одного из своих интервью в 1921, когда его спросили, правда ли, что он во годы Первой мировой войны финансировал Австралию на сумму 700 миллионов, через Коммонвелз банк, – ответил: «Да, это правда, и мог бы вложить в страну подобную сумму и сделать так, чтобы война продолжалась.» Когда же его спросили, была ли эта сумма в распоряжении для производительных целей в данную эпоху, эпоху мира, он ответил: «да».

Из «Верните нашу добычу», N2, автор – Лен Клампетт:

«Необходимо иметь в наличии четыре главных условия, чтобы развивался оплачиваемый труд:

1. Собственно объем работ.
2. Необходимые материалы.
3. Рабочая сила, которая бы выполняла эту работу.
4. Деньги, чтобы оплачивать выполненную работу.

Если нет хотя бы одного из этих условий, не может быть выполнена никакая работа. Это абсолютно саморегулирующаяся система. Если есть объем работ, и нужные материалы, и люди, которые готовы выполнять эту работу, то все, что нам остается, – это создать деньги. Совершенно просто.

Спросите себя, почему возникли экономические депрессии. Единственное, чего недоставало обществу, – это денег, чтобы покупать товары и услуги. Объем работ все еще был в наличии. Материалы никуда не исчезали, и товары были легко доступны в магазинах или же могли быть произведены в обмен на деньги.»

Цитата из письма братьев Ротшильд, написанного из Лондона к одной банковской фирме в Нью-Йорк 15 июня 1863 года:

«Те немногие, кто в состоянии понять систему (чеков и кредитов) будут так заинтересованы в ее возможностях или так зависимы от ее услуг, что от этой группы можно не ожидать никакого сопротивления. Между тем, с другой стороны, большая часть людей будет неспособна по своему уровню умственных способностей понять огромные преимущества, которые капитал извлекает из этой системы, и они будут нести свое бремя, возможно, даже не подозревая, что эта система враждебна (что она наносит ущерб) их интересам.»

Следующая цитата была перепечатана в США, в газете «Айдахо лидер» 26 августа 1924 года, и была дважды зачитана в Хансарде: доктором философии Джоном Эвансом в 1926 году и доктором философии М.Д.Кованом на конференции 1930-1931 года.

В 1891 году американским банкирам и их агентам был разослан конфиденциальный циркуляр, содержащий следующие заявления:

«Уполномочиваем наших агентов по заемным операциям в западных штатах предоставлять наши фонды под гарантию недвижимой собственности, с истечением срока займа 1 сентября 1894 года и ни днем позже этой даты.

Первого сентября 1894 года не возобновлять займ ни при каких условиях.

Первого сентября мы потребуем наши деньги, исполним ипотечные условия и станем кредиторам владеющими землей.

Мы сможем завладеть двумя третями всех ферм к западу от Миссисипи и тысячами ферм также и на востоке от Большого Миссисипи, установив наши собственные цены.

Также сможем завладеть тремя четвертями ферм на западе и деньгами всей страны.

Следовательно, фермеры превратятся в арендаторов, как в Англии.» (Арендовать = брать в пользование на определенный срок за деньги. Фермеры теряли право собственности на свои земли посредством этого маневра, таким образом были вынуждены “арендовать” земли, чтобы обрабатывать их, выплачивая банкирам соответствующую арендную плату).

Из «Верните нашу добычу» N2:

В Соединенных Штатах выпуск денег контролируется Собранием Генерального Резерва. Это не правительственная организация, а собрание частных банкиров. Большинство считает, что федеральный резерв должен быть федеральной же организацией национального правительства. Но это не так. В 1913 году президент Вудро Вильсон подписал декрет, которым создал федеральный резерв и обрек население своей страны на долговое рабство до тех пор, пока не наступит момент для народа очнуться от своего оцепенения и свергнуть эту алчную тиранию…»

«Чтобы понять, как действует выпуск денег в обществе, можно привести пример, сравнив деньги, находящиеся в обороте в экономике, с железнодорожными билетами. Эти билеты напечатаны в типографии, и типографии уплачено за ее работу. Типография никогда не предъявляет права собственности на напечатанные ею билеты… И мы даже не можем себе преставить железнодорожную компанию, которая отказала бы предоставить пассажирам места в поезде на том основании, что не было напечатано достаточное количество билетов. По тем же самым причинам, правительство не должно отказывать людям в праве доступа к нормальной коммерции, таким образом исключая этих людей из экономического процесса, только потому, что у него «нет достаточного количества денег (бумажных и металлических)» (Подобно железнодорожной компании, просто нужно заказать печать недостающего количества денег.)

Предположим, правительство просит у банков взаймы $10 миллионов. Банкирам это будет стоить всего-то несколько сотен долларов – напечатать денежную массу – и еще несколько – провести по бухгалтерии. Вы полагаете справедливым, если наши граждане должны ежедневно бороться за каждый цент на поддержание своих семей и очагов, тогда как банкиры жиреют на этих льготах?

Кредит, созданный Правительственным банком, лучше кредита Частных банков, потому что в данном случае нет необходимости сбора налогов, чтобы получить обратно деньги у людей, и нет никакого побочного процента, который увеличивает расходы. Публичное сооружение, построенное на деньги кредита Правительственного банка, – это актив, и он является заместителем денег, которые были созданы в момент завершения работ.

Никакие наши проблемы не исчезнут до тех пор, пока мы не исправим систему создания, распределения и обращения денег. Как только эта задача будет разрешена, все части встанут на свое место.

Каждый из нас может помочь этой истории изменить ее курс:

1. Первое – это научить людей. ОЧЕНЬ НЕМНОГИЕ знают об этом или даже понимают смысл этой информации. Пожалуйста, помогите распространитьэту информацию внутри и вне Интернет.
2. Расследуйте сами эту тему, чтобы понять ее лучше.
3. Объединяйтесь с единомышленниками, которые также хотят вернуть контроль над правительствами народу. Правительство является слугой своего народа. Мы не являемся слугами правительства! Они должны исполнять нашу волю, волю народа.
4. Вне зависимости от Вашей партийной принадлежности, воздействуйте с вашими местными представителями власти, настаивая, чтобы они расследовали и корректировали денежную систему. (Возможно, их еще необходимо многому научить в этом отношении!) Вы можете сделать это по Е-мейл, письмом, по телефону или в личной беседе.

Источник: http://www.relfe.com/
Перевод: http://intelligens.nnm.ru/hochu_ves_mir_i_ewe_5